Господи, помилуй

мя грешную…"" В этот момент со стороны поля, где маялся с фонарем Маркел,

донесся какой-то шум: голоса и вроде бы фырканье лошади. Сердце у Анны обмерло,

и она вся превратилась в слух. А огонек заметался из стороны в сторону и

понемногу стал приближаться. ""Слава Богу, — едут,"" — облегченно

вздохнула Анна и кинулась встречать. Первым шел отец Прохор, и Анна с разбега

чуть не ткнулась ему в грудь.

— Батюшка! —

всплеснула она руками. — Вы? А мы уж все передумали.

— Мы, мы, —

тряхнул тот заснеженной бородой. — Заждались родимые? А мы —вот они. Все слава

Богу.

Чуть

поотставший Маркел вел под уздцы Вишню и что-то ей тихо выговаривал, а Нина

Григорьевна сидела на санях, укрыв голову воротником тулупа.

— Слава Богу, —

прошептала Анна и засеменила вслед за батюшкой…

Чуть позже Анна

разливала по кружкам горячий чай, а Нина Григорьевна сидела на табурете у самой

печи, отогревала руки и молчала. С первых минут в доме она показалась Анне

како-то чересчур напряженной, отстраненно-сосредоточенной. Отец Прохор с

Маркелом сразу же ушли в храм, а Анна, горя нетерпением, все никак не решалась начать

расспросы. ""Устала? Или все таки случилось чего?"", — терзала она себя

вопросами. — Что ж, так и будет молчать?"". Но Нина Григорьевна вдруг

заговорила.

— Послушай Аня,

после нашего отъезда был тут Семен, конюх из Зайцево?

— Кто? — не

сразу поняла девушка, но вдруг, вспомнив, спохватилась: — Ах да, был конечно,

невысокий такой мужчина в рыжем тулупе. Батюшку спрашивал, хотел отвезти к

себе, мать у него при смерти. Но я объяснила, что вы уехали на требу, к

больной. Обещала, как приедете, передать. — Анна вдруг испугалась, что еще

ничего не сообщила отцу Прохору.

— Ой, а я

батюшке забыла сказать, — повинилась она и прикрыла губы ладошкой.

— Да и не надо,

глупышка, — Нина Григорьевна улыбнулась, подошла к девушке и погладила ее по

плечу. — Не надо. Исполнил уже батюшка эту требу: напутствовал Анфису по

полному чину — и исповедовал, и причастил. А старушка-то как счастлива была!

Глаза так и сияли.

— Как это? —

удивилась Анна. — Кто ж ему сказал? Ведь я не смогла вспомнить куда вы уехали,

хотя мужчина и пытал. Как же он вас нашел?

— Не он, Сам

Господь нас привел. Чудо, одним словом.

Нина

Григорьевна присела к столу рядышком с Анной и принялась рассказывать…"

"— В Подсевки мы

добрались нормально, хотя уже и вьюжило. Батюшка причастил больную, и мы тут же

не мешкая отправились домой. Думали до бурана успеем, но в дороге так

закрутило, так замело, что не видать ничего. Я лошадь куда не поверну, все

снегу по живот. Мучались долго. То постоим, то немножко продвинемся, а лошадь

молодая, рвется. Я и говорю батюшке: ""Погибнем в дороге. Все сравнялось,

замело ни канав, ни дороги ничего не видно"".