Спешное бегство из заваленного трупами магазина не оставило времени на особые раздумья, и теперь, за перебиранием трофеев, в голове крутились скорбные мысли о безвозвратно упущенных возможностях. Две РГО, топор, саперная лопатка, походный нож, два пэбэса, сапоги с портянками, плащ-палатка, аптечка, ружейная смазка, патроны, шинель, ну и сам рюкзак. Все. А ведь как бы пригодилась сейчас горелка на сухом спирте, да и котелок с кружкой тоже были бы не лишними. Десять, а после оплаты переправы и вовсе девять пачек семерок здесь, посреди земель печально известных навашинских бригад, уже не казались достаточным боезапасом, как и пять пачек картечи.

«Кстати…» – подумал Стас и вытащил из рюкзака недавно обретенный гладкоствольный инструмент. С виду новехонький. Полиамидные цевье, рукоять и приклад, оканчивающийся удобным резиновым затыльником. Короткий ствол в тридцать пять сантиметров на глаз, с фосфатным внешним покрытием серого цвета. Четырехзарядный трубчатый магазин практически на длину ствола. Неподвижное цевье упирается в ствольную коробку, с правой стороны которой на блестящем вороненом металле проштамповано: «BENELLI ARMI-URBINO-MADE IN ITALY», слева – «12 ga.-M1 SUPER 90 ENTRY-BENELLI–ITALY».

– Ишь! – подивился Стас, дернул затвор и взял ружье на изготовку.

Дробовик лег, как влитой. Правая ладонь обхватила рукоять, левая – цевье, щека уперлась в слегка шершавый пластик приклада. Крайняя фаланга указательного пальца погладила ребристый металл крючка и плавно надавила, выбирая спуск. Затвор освободился и пошел вперед, радуя слух мягким клацаньем в конце своего недолгого пути.

Прекрасное оружие. Тяжеловато немного для своих габаритов, но ради возможности быстро садануть картечью в шуструю псину, не тратя попусту основной боекомплект, Стас готов был потерпеть лишних три кило. «Вот только работает ли сия красотища? Не выстрелишь – не узнаешь». Шуметь, однако, совсем не хотелось, а таскать нестреляный дробовик на шее мертвым грузом было глупо. Посему Стас, покрутив напоследок ладно скроенную машинку, убрал ее в рюкзак «до лучших времен». А в том, что времена эти скоро настанут, он не сомневался."

"Небо прояснилось, ветер немного стих, и дикие пляски опавших листьев в жухлой траве сменились размеренным вальсом. Своеобразная природа заокской пустоши абсолютно не походила на муромские сосновые леса, вечно темные и траурно величественные. Река словно делила землю на два мира, имеющих так мало общего, что казалось, будто они только недавно сошлись, обступив Оку берегами, а до этого лежали в разных полушариях. Чахлые низкорослые деревца с раскидистыми, стелящимися параллельно земле кронами не тянули не то что на лес, их жиденькие группки и рощей-то назвать можно было с большой натяжкой.