Колонна развернулась, подняв клубы пыли, и очень скоро превратилась в вереницу далеких огоньков.

Стас постоял еще минуту, глядя им вслед, вышел на середину Владимирского тракта, повернулся лицом к Мурому, сел, скрестив ноги, и продолжил наблюдать за растущей полосой света над обреченным городом.

Тишина октябрьской ночи нарушилась приближающимися звуками шагов. Идущих было много. Десятка два или больше. Их топот перемежался разговорами и смехом. Скрипели телеги, фыркали лошади. Шли не спеша, не таясь, без опаски.

– Смотри-ка, – раздалось за спиной, метрах в пятнадцати. – Это что еще за хрен с горы?

Шаги стихли. Перед Стасом в овале света возникла его собственная тень.

– Эй! Козлина! Чего расселся посреди дороги?

– Слышь, придурок! К тебе обращаются!

– Молчать, – спокойно и вкрадчиво произнес знакомый голос. – Наемник?

– Да, – ответил Стас, не оборачиваясь.

– У тебя хороший автомат.

– Самый лучший.

– И я его уже видел. Моя фамилия – Звягинцев.

– Я знаю.

– И обещание мое не забыл?

– Помню.

– Что ж, тогда пора платить.

– Скажи, Звягинцев, – продолжил Стас начисто лишенным волнения тоном, – ты веришь в судьбу?

– В судьбу? – за щелчком взведенного курка последовал короткий смешок. – Пожалуй, нет. Но я верю в высшую справедливость. Теперь верю.

– Хм. Может ты и прав, – Стас плавно потянул за кольцо чеки. – К черту судьбу. Пусть высшая справедливость даст нам ответ…"