– Имя есть, товарищ красноармеец?"

"– Рахат, товарищ лейтенант…

– Отчество – не Лукумович? – машинально вырвалось. Заулыбались стоящие в шеренге красноармейцы.

– Нет, товарищ лейтенант, – Багдыров и ухом не повел. – Все об этом спрашивают. Не Лукумович. Нет у нас такого отчества.

– Извини. Кем работал на гражданке?

– Совхоз у нас под Ташкентом, товарищ лейтенант, большое такое хозяйство, бахчевые поля, несколько машинно-тракторных станций. А я в милиции служил по охране предприятия – по договору с администрацией нашего народно-хозяйственного объекта. Имею грамоты, благодарности…

– Спортом занимался?

– Так точно… – Багдыров уже не улыбался – скалился. – В футбол играли. А еще альпинизмом увлекался, зимними лыжами – у нас же горы Чимган недалеко от Ташкента, всего каких-то восемьдесят километров…

Интуиция, как правило, не подводила. Отобранным людям он настойчиво внушал: сладко не будет, не верьте болтовне, умирать будете с той же частотой, что и остальные смертные. Последняя возможность отказаться. Есть желающие вернуться в свои подразделения? Тогда не пищите!

Весь день до поздней ночи он гонял свой взвод до полного изнеможения. Кросс по болотам и кустарникам, отработка навыков рукопашного боя, снова кросс – теперь в темное время суток. Красноармеец Сурков растянул лодыжку – автоматически выбыл из разведки.

Полк подвергался систематическим обстрелам. Батарея противника была мобильной – работала из-за холмов, постоянно меняя место дислокации.

Первое испытание прошло успешно. Выдвинулись вшестером, Глеб не отказал себе в удовольствии возглавить группу. Ползли в предрассветной дымке – вместе с сапером, знающим карту минных полей. По одному уходили с тропы в заросшую лопухами балку. К сожалению, сведений о немецких минных полях разведчики не имели. Пришлось погружаться в болото, выверять каждый шаг. На опасных участках мостили гать – набрасывали толстые стебли, ветки деревьев. Потеряли уйму времени, но что-то подсказывало, что оно того стоило, – тропинка еще пригодится. Так и вышло.

Фронт в районе не смещался третью неделю. Притворяться здоровым удавалось со скрипом. Донимала глухая боль под грудной клеткой, было трудно дышать, ходить, тем более бегать. Подчиненные это видели, подстраивались под командира.

За болотом тянулись немецкие расположения. Бдительность фашистам следовало бы усилить. Они шатались по деревням в рассупоненном виде, что-то готовили, гоняли местных девок.

Шубин уже знал, что лучше всего идти на дело перед рассветом или после обеда – точно никто не заметит, куриная слепота овладевает массами.

Батарею обнаружили в покатой балке с бархатной травкой – и даже стали очевидцами ее разрушительной работы. Здесь же стояли тягачи, до взвода пехоты.