Я к вечеру засобиралась домой, но Софья Владимировна, улыбаясь, попросила меня остаться, обещая утром птичьи трели приближающейся весны и прогулку среди сосен.

И я соблазнилась. Сложно устоять.

Тем более, если этого хочется мне самой.

Тридцать пятая глава

Я проснулась, не понимая, где я и что происходит. Открыла глаза и увидела только смутные очертания предметов. Темнеющие балки на более светлом потолке. Вдохнула, вытянув руку из-под одеяла, и замерла.

В приоткрытую форточку большого полукруглого окна на мансарде пахнуло прохладой и послышались несмелые звуки пичуг. Я встала, зацепив за собой одеяло, и подошла босиком к окну.

Сквозь кроны сосен виднелась зарождающаяся утренняя заря и только-только посветлевший край неба.

Смешно перебирали лапками синички на балконе и тихонько посвистывали, собираясь в стайки и разбегаясь вновь, суетясь по своим важным птичьим делам. Недалеко поскрипывал и вздыхал ещё какой-то птиц. На ближайшей ветке, возможно, мне показалось в неверном свете раннего утра, но я увидела снегиря.

Такого, как рисовали на старых немного шершавых и фактурных открытках. Вспушенного и напыщенного. Важного.

Природа вздыхала, просыпаясь, встречая рассвет. Как жаль, что не видно горизонта за деревьями и нет возможности разглядеть детали. Полюбоваться, как поднимается солнце. Но и того кусочка, что виднелся в проёме крон огромных сосен, мне было достаточно, чтобы проникнуться величием и радостью рассвета.

Радостью жизни.

Жизнь есть! И будет. И даже под снегом в морозное утро всё равно уже поют птицы! Зовут свою пару, продолжают вечность существования.

Небо значительно посветлело. И бор за окном из неведомого и страшного сказочного леса проступал знакомыми ухоженными деревьями. Нестрашными. Домашними.

Я поняла, что мои ноги сильно замёрзли, и нырнула обратно в тёплую постель. Полюбовалась с минуту на сопящего в этой же комнате Данилку, улыбнулась, да и уснула вновь, пригревшись.

Снова проснулась оттого, что на меня смотрел, не мигая и не отводя глаз, громадный котяра. Он уселся в ногах постели и изучал меня, словно неведомую захватчицу.

Недобро.

Когда я спустилась вниз, в доме было тихо. На столе кухни, забытый, лежал чей–то телефон.

Кот требовательно потрогал лапой полупустую миску и опять сел смотреть на меня, не мигая.

– Я не знаю, каким кормом тебя кормить и где он лежит. Подожди, пока вернутся хозяева, – сказала я этому вымогателю.

Он тяжко вздохнул, убедившись в моей бесполезности, и ушёл куда-то в глубину дома.

Из окна гостиной сквозь стёкла окон и веранды было видно, что во дворе за домом дурачатся Данилка и Ярослав с Ричардом.

Собакен, высоко выкидывая лапы, прыжками носится по снегу от одного к другому. При этом его уши забавно взлетают и живут своей жизнью.