Это все в тебе пухло, раздувалось и вот рвануло. И теперь собираем твои мозги по клочкам.

— Соберем?

— Не знаю.

— Собери, мать твои, мои мозги, — рычу я.

— Зато у жены не будет проблем с разводом, если я тебя признаю недееспособным, — шепчет Игорь. — Будешь со справочкой жить. Можно организовать тебе отдельную палату со всеми удобствами. Тут не так плохо, Матвей.

— Маньячила.

— А кто еще будет работать с Пастухом?

— У него тоже проблемы?

— Конечно, — глаза Игоря вспыхивают. — У него паранойя иногда просыпается. Все вокруг хотят его убить, расчленить и скормить свиньям.

Раз в несколько месяцев его накрывает. Только это секрет.

— Что?

— Большой секрет, — Игорь наклоняется ближе, — а то этот бегемот тебя сожрет

— Чо? — голос у меня срывается на какой-то клекот.

— Я шучу, — Игорь резко отстраняется и садится на стул. — Про сожрет шучу. У него нет мыслей о каннибализме.

— Что, у кого-то есть? — тихо спрашиваю я, ошарашенный спокойным тоном Игоря."

"— Да, — Игорь поправляет ворот рубашки, — есть у меня один пациент. Серьезный дядька. В возрасте. Приличный такой, тихий и никогда не повышает голос.

очень любит жену…

— Не продолжай.

— Так любит, — Игорь щурится, — что хочет съесть ее. И в браке они двадцать пять лет.

— Господи…

— Не переживай, — Игорь улыбается, — он с жены пылинки сдувает, и его фантазии останутся фантазиями и отличным материалом для научной статьи про девиации. Вот у меня вопрос. Ты сильно любишь жену?

— Замолчи, — мое лицо съеживается. — господи… — закрываю глаза и медленно выдыхаю, — меня аж затошнило…

— Люблю свою работу. Человек внутри удивителен, — мечтательно вздыхает и спрашивает, — продолжим?

Я молчу и вслушиваюсь в монотонное тиканье.

Темнота отступает, и я вновь вижу лицо Ии.

— Ты такой сладкий пирожочек.

— Сука…

— Такой весь недоступный, важный, — встает и оправляет платье. Оглядывается, — сколько слез я по тебе пролила.

— Чокнутая мразь…

— И это ты виноват.

Выходит из гостиной, а я пытаюсь встать, но у меня выходит лишь сползти на ковер. Под щекой плотный ворс, а изо рта слюни текут.

— Это твой мальчик? — раздается женский мягкий голос.

— Да.

— Матвей, — шуршит ковер подо мной голосо Игоря, — мне нужно имя. Слышишь? Имя.

— Отвали…

Ия с тощей теткой с трудом усаживают меня на диван.

— Тяжелый, зараза, — шепчет тетка и вглядывается в глаза. — У тебя глаза красивые.

— Ты кто такая…

Взгляд цепляется за перламутровые пуговицы.

— Меня тут нет… — копается в сумке и косится на меня, — у тебя сердце крепкое?

— Крепкое, — хмыкает Ия.

— Ну, будет обидно, если он такой красивый и умрет, — достает длинную стальную коробочку.