Все эти дни заботилась о тебе, приходила каждый вечер… И все так случайно произошло, — кидает взгляд на телевизор и вновь всматривается в мои глаза, — за просмотром глупой комедии… С поцелуя.

Всплывает размытая и нечеткая картинка, в которой я целую Ию. Мычу. Мне не нравится то, что я вижу.

Как я мог? Какого черта?

— Тебе ведь было одиноко. Ты хотел женского тепла… Помнишь, как ты в первый раз Ию. Ты повалил ее… Он хотела тебя остановить, потому что это было неправильно. Она ведь подруга твоей жены, но ты хотел ее. Сильно, и к черту всех. Почему ты ее раньше не замечал?

— Мы пожалеем об этом Матвей, — томной шепчет Ия мне на ухо, а нынешний я наблюдаю за этим в полной растерянности, — но я люблю тебя.

— Ты берешь ее…

Дальше эта грымза белобрысая расписывает несуществующий половой акт между мной и Ией, которая лезет мне в ширинку."

"Я знаю, что я в этом момент дергаюсь, но физически мое сопротивление не проявляется. Я как мешок с картошкой.

— Помнишь ее грудь?

Я хочу уйти, и не видеть то, что я вижу.

— Останься, — слышу голос Игоря. — Пусть будет это кошмаром, Матвей. Просто смотри и рассказывай.

Тетка вытаскивает из сумки планшет, тихо проговаривая:

— Она была такой нежной все эти вечера, страстной, отдавала всю себя.

Ставит планшет на столик и что-то на нем включает. Я слышу стоны, а на экране плывут тени, которые переплетаются размытыми силуэтами. Это порнуха. Это какая-то херня из бело-серых пятен, которые меняются, плывет, срастаются, переворачиваются и проникают друг в друга. Глаз не оторвать.

— Интересная методика, — шепчет Игорь за шторами.

И это интересная, по мнению Игоря, методика работает в плане физического отклика и болезненного возбуждения.

— Каждый вечер… — голос тетки вибрирует в голове. — Никакого больше одиночества, пустого дома…

Ия лезет на меня, задернув юбку и сдвинув ластовицу трусиков, и стены гостиной идут трещинами боли, отвращения и ужаса.

— Ты останешься, — шипит Игорь.

— Я не хочу этого видеть…

— Выйдешь сейчас, не вернешься, Матвей. И ничего не выйдет.

— Я не хочу…

Стоны нарастают, Ия поднимает и опускает бедра, а а вторая мразь подхватывает планшет и держит его так, чтобы я видел эти гадкие пятна порока.

— Нет, — меня сейчас вырвет.

— Матвей, это лишь воспоминание, и ты должен его вернуть себе.

— Я люблю тебя…

Я мычу под ней, по телу пробегает болезненная и острая судорога, под которой я пытаюсь скинуть Ию, которая вжимается в меня и шипит:

— Это я рожу тебе ребеночка, и Ада тебя не простит. Как такое можно простить, верно?

Она с улыбкой сползает с меня, невозмутимо поправляет трусики и одергивает юбку.

— Ты изменял жене каждый вечер…

Я закрываю глаза и мычу. Меня тошнит. Какая же я мразь.