Но будет условие…

Сомневаться в том, что пропажа Люси дело рук моего мужа, не приходилось. Как и в том, что этот псих может сделать с ребёнком все, что угодно, если я не пойду с ним на сделку. Это почти не укладывалось в голове. Только «большие возможности» мне были хорошо знакомы. Понимала я также и то, что Слава пересек черту. Конечно, он ждал моего звонка. И меня уже тоже ждали его люди. Как только я спустилась в цокольный этаж, меня перехватили и отобрали мобильный…

Когда машина тронулась, я вцепилась в ящики и притихла. Короткая остановка на пункте досмотра прошла без неожиданностей, и в скоре мы уже неслись по ровной дороге в неизвестном мне направлении…

***— Вам плохо? — учтиво поинтересовался врач, бросив на меня быстрый взгляд.

Меня трясло крупной дрожью.

— Нет, — еле слышно сообщила я и добавила более уверенно: — у меня нет психиатрического диагноза.

Никого это здесь не интересовало.

Удивилась ли я, обнаружив, что меня привезли в приемный покой психиатрической клиники? Наверное, нет. Я только надеялась, что Люсю уже вернули брату. Но тут Слава не может не сдержать обещания. А дальше — понятия не имею.

Пожилой помятый мужчина в белом халате продолжил методичное заполнение карты. Я сидела на кушетке, обняв себя руками и пытаясь успокоится. Мой охранник стоял рядом, меланхолично пялясь в мобильник.

Взывать тут к кому бы то ни было бесполезно. Главное — чтобы ничем не пичкали и не кололи. Хотя, смотря какая у Славы цель. Если просто проучить, напугав до полусмерти, то меня не тронут. А если он решил от меня избавиться… Я прокашлялась и задержала дыхание, пытаясь унять скачущее сердце. Маловероятно, что он меня убьет. Ну, наверное, не сразу.

Спустя вечность меня проводили тусклыми коридорами в камеру с узким окном почти под потолком, железной кроватью и дырявым матрасом. Когда за спиной лязгнули двери, я вздрогнула и прикрыла глаза.

— Тебе это не сойдет с рук, — усмехнулась я криво в тишине. — Верес тебя найдет…

Слава не знал, что теперь он — не самый всемогущий в собственной вселенной. Я не знала Вереса достаточно хорошо, но почему-то была уверена — он из той породы мужчин, которые не просто так презирают слова. По крайней мере, эта мысль стала для меня осязаемой свечой в кромешной тьме, которая вскоре заполнила мой карцер.

Первые шаги в собственное отчаяние дались тяжело. Я забралась на кровать и скрутилась в клубок. Сознание металось между фантазиями о том, как Верес находит Айзатова и забирает меня или как меня не находят вовсе, и я остаюсь тут до конца дней.

Только когда глаза уже привыкли к тьме, под потолком вдруг загорелась тусклая лампочка, и я сощурилась, болезненно морщась. А когда за дверью послышались шаги, я выпрямилась и села.