— И с чем связываешь?

— Со своей женщиной, — неожиданно поведал мне Давид.

— Особенная женщина?

— Она — особенная ведьма, — улыбнулся он. — Как только попалась в мои лапы, так и жизнь полностью изменилась.

— Ты хотел таких изменений?

— Я хотел эту женщину. А изменения шли вместе с ней в комплекте. И я их принял. Раньше я жил один на кладбище и работал в небольшом отделе. А теперь даже не верится, как все поменялось.

Я бросил на Горького удивленный взгляд. Сложно представить, что он когда-то был отшельником. Мне — тем более, ведь я скрывался вынуждено. А он, выходит, добровольно…

— Почему ты жил один на кладбище?

— Я не знаю точно, просто так сложилось, — пожал плечами.

— Но думаю, что всему виной моя природа — редкое сочетание дара оборотня и ведьмака. Меня всегда боялись. Даже те, кто не знал о моей природе, чувствовали угрозу и избегали.

— Ты был изгоем.

— Типа того.

Я не стал говорить вслух, но было понятно, что история Горького меня зацепила своей схожестью с моей собственной.

— Выходит, ради женщины ты принял обновленную собственную жизнь.

— Да. Теперь я на виду. Меня все также боятся, но только те, кто должен.

А помимо них у меня теперь есть целая стая друзей.

— Не думал, что у тебя семья. Ты их видишь вообще?

— Вижу, — тепло улыбнулся Горький. — Каждый день. Это только для своих я доступен двадцать четыре часа в сутки, и только своих Слава мне прощает. А так — по выходным я всегда сижу с сыном, а жена выступает на концертах.

— Вот как?

— Да, она великолепно играет на фортепиано.

— Рад за тебя, — искренне восхитился я.

— Спасибо.

Я довез Горького до города, и мы расстались. Но по дороге до дома Ярослава руки сами потянулись к мобильному, и я набрал Надю.

Она ответила на удивление быстро.

— Привет! — отозвалась с непривычным возбуждением.

Дышала при этом тяжело, сбивчиво, и я подобрался.

— Что случилось? — потребовал, жестко вцепляясь в руль.

— Ничего, — выдохнула она. — Просто бегаю по этажам…

— Это у меня боязнь лифта, не у тебя...

— Верес, адреналин сжигается при физической нагрузке. Лестница была ближе, а мне на пару этажей подняться… Что за допрос?

— Хотел спросить, как ты.

— Нормально. Краморов нагрузил, и вот я ношусь.

— Он же дал нам выходной, — снова насторожился я.

— Я не могу сидеть и ждать тебя, — засопела она напряженно, — занялась несколькими делами, Краморов выдал для ознакомления. Вот иду от него к нам.

Только от Краморова до нашего кабинета было вниз, и она бы не запыхалась… если бы не нервничала так, что не могла дышать нормально.

Чёрт бы тебя подрал, Надя…

Я сбавил скорость и свернул к обочине, понимая, что ни черта не успею сделать. Но стоило попытаться.

— Чем он тебя выманил? — понизил я голос.

— Кто?

— Айзатов.

— С чего ты…

— Надя, не верь ему, — процедил я.