— Но должно быть время приготовиться к новому удару, — возразил он.

— После заражения прошло больше трех месяцев. К сожалению, что-то вынюхать уже сложно. А так — вариантов много. И один из них — признать, что ничего не поделать. Как и в случае с классическим синдромом Элерса-Данло.

Он кивнул:

— Ладно. Идите.

— На что Краморов надеялся? — безжизненно поинтересовалась Надя, когда мы вернулись в кабинет. — Что ты должен был сделать?

— Ты же его лучше знаешь, — огрызнулся я, направляясь к окну.

Вся эта ситуация раздражала. Вернее, раздражало то, что я всеми силами пытался углубиться в медицинское расследование, а выходило только слегка намочить ноги.

"

"— Может, ему было нужно, чтобы даже ты сдался и констатировал проигрыш? — вдруг предположила она. — Ты вчера показал всем, насколько крут, а сегодня признаешь, что с этими больными уже ничего не поделать. Может, на тебя ещё немного надавят, и ты сотрешь из заключения строчку про «слишком поздно для расследования», и признаешь, что оно было провальным с самого начала. И на этом наша карьера тут окончится.

Я обернулся от окна и посмотрел на нее, не скрывая восхищения.

На этот раз она легко выдержала мой взгляд.

— Я не верну тебя твоему «зверьку», — усмехнулся ей в глаза. — Больше.

— Что? — просипела она, подбираясь.

— Ты выцвела за несколько минут, в которые думаешь, что твоя возможность работать здесь обломилась. Ты считаешь этот отдел своим шансом сбежать откуда-то, куда возвращаться не хочешь. Но тебе уже не вернуться к прежней жизни. Это я тебе гарантирую, — и я азартно оскалился.

Надя усмехнулась и устало оперлась о стенку.

— Тебя, кажется, забавляет лезть в чужие души и копошиться там без разрешения, да?

— Нет, — неприязненно поморщился я.

— Нет ничего забавного в том, чтобы вытаскивать из шкафа чужие скелеты. От них воняет, они кишат дерьмом, а их явление солнцу не несет ничего хорошего. Тебе ли не знать?

— Перестань лезть не в свое дело! — вспылила она. — Меня ещё не уволили. Поэтому я сама решаю, куда мне вернуться, а откуда — бежать.

И она стремительно покинула кабинет.

А я усмехнулся и отвернулся в окно.

— Это дело никогда ещё не было настолько моим…

22

До города я доехала, почти не думая о дороге.

У этого Бесовецкого была какая-то сверхспособность не просто залазить в душу, а одним рывком там все переворачивать кверху дном. Он будто доказывал мне, что такие, как он, могут быть гораздо опасней, чем тот же Слава. Муж не особо утруждался изучением моих чувств. А этот же давал понять, что видит насквозь и будет использовать любую слабость.

Кажется, я дошла до той степени отчаянья, когда мне нужна была проверенная помощь. Нажав кнопку выбора номера на панели, я пролистала список вызовов до самого дна.