Деревянная бляшка медальона обратилась круглым сапфиром в золотой оправе с изображением солнца в центре. От него по чаше алтаря одна за другой побежали трещины. Они словно паутина растеклись в стороны, искрошили каменный пьедестал чаши, раздробили блестящий белоснежный пол, звонкими цветками растеклись по прекрасному витражу и понеслись вверх по резным стенам, пока не добрались до картины на потолке. Трещина срезала голову трёхликому. Каменный осколок с грохотом опустился в чашу, и та разлетелась в стороны золотыми брызгами. Только тогда я отмерла от шока и бросилась прочь.

Вылетела за дверь с криком и почти в панике, развернулась и… застала мирную картину. Часовня стояла на своём месте, окна были целы. Скрежет пропал, как и грохот рушащегося потолка.

Пребывая в шоке, я приблизилась к двери, заглянула внутрь. Алтарь был цел. Деревянный медальон лежал на краю чаши, куда я его и положила. Сапфир с солнцем внутри, как и разрушение часовни мне привиделись.

— Пожалуй, к чёрту эти прогулки, — пробормотала я, спешно рванув по дорожке в направлении особняка.

Но тут на моём пути возникла мужская фигура. Я вскрикнула от испуга, отпрянула, подобралась, готовая защищаться, но быстро поняла, что никто на меня не нападает.

— Простите, дитя, не хотел вас пугать, — повинился седовласый мужчина в серой рясе священника.

Кланяться он не стал, да и в голосе не слышалось уважения. До прихода драконов священники Трёхликого стояли у власти, они привыкли, что перед ними склоняют головы, но я не стала. Во-первых, слишком испугалась, во-вторых, не видела смысла расшаркиваться перед местным служителем. Не только мне нет до него дела.

— Но напугали, — сухо ответила я.

— Я увидел, что вы выбежали из часовни.

— Споткнулась на выходе, — пояснила я. — Нашла на дороге чей-то медальон, отнесла его к алтарю. Если будут искать, он там.

— Спасибо, дитя, мы обязательно найдём владельца.

— Я не дитя, а госпожа, — напомнила, обходя мужчину. — До свидания.

— До скорой встречи, дитя, — ответил он.

Я скрипнула зубами, но не обернулась. Зашагала прочь. Перед мысленным взором ещё горело огнём золотое солнце, обращая в руины часовню. Шок развеялся, приходила способность обрабатывать информацию. Я знала, что это. Знак богини Солуа, чей храм сегодня подожгли.

Глава 4

/Лилия/

Наутро пришло прозрение и логичное объяснение страшного видения, а также осознание своей глупости. На меня не могли воздействовать извне или отравить, да и медальон не был артефактом, я бы почувствовала, значит, кто-то проник под мою защиту. Муж, само собой! И ведь сама дура, позволила Аргосу проводить лечение. А он наверняка сделал что-то ещё. Решил, раз убить не получилось, сведу жёнушку с ума и сдам в психушку. Как только пришло объяснение, сразу стало спокойнее.