– Ничего, вырастишь! Ты же говоришь, что больше меня зарабатываешь? Вот и работай! – хмыкнул Никита.

Помолчал, смачно затягиваясь так, что у меня запершило в горле, и продолжил:

– И не мешай мне! Не звони! Я в тёплой стране, в красивейшем городе, ночью в прекрасном отеле занимаюсь любовью с восхитительнейшей из женщин! Зачем ты нас тревожишь?

– За что ты так с нами? – вытолкнула из себя самый страшный свой вопрос.

– Как? Что ты разводишь трагедию на пустом месте? Сама виновата! Тяжёлый ты человек, Соня!

И положил трубку.

Просто, скотина, положил эту чёртову трубку! Как ни в чём не бывало! Будто это нормально – обворовать жену и ребёнка и укатить с любовницей отдыхать! Будто в этом нет ничего особенного и криминального! Ну, пожил с одной женой пять лет. Надоело. Теперь поживу с другой. Мотылёк, блин. Опылитель. Лёгкий он. Ага. За чужой счёт.

Легко быть лёгким и воздушным, когда кто-то решает за тебя все бытовые проблемы. Кто-то добывает деньги и каждый день готовит еду. Думает об одежде и о счетах за коммуналку.

Тяжёлая я для него!

Меня трясло от ярости!

Глаза буквально застилала алая пелена. Я задыхалась от злости.

Хотелось крушить всё и ломать, сметая препятствия на своём пути."

"Хотелось причинить ему такую же боль, как у меня в груди. Чтобы ему также жгло глаза и сжимало сердце! Чтобы у него также холодели руки от боли и ярости, и горело в груди от бессильной злобы! Чтобы также сжимало виски, и он также задыхался от отчаяния!

Пока я пыталась перебороть свою ярость и осознать, как и на какую сумму он меня обворовал, время неумолимо приближалось к полуночи.

Нужно собираться!

Я достала сумки, которые случайно не выкинула после прошлого нашего переезда. И ринулась сгружать наши с Анютой вещи. Нужно забрать всё. Теперь неизвестно, когда я смогу купить что-нибудь новое.

Руки мои тряслись, и я отложила Анютины вещи в сторону. Вначале сгребу все своё.

Распахнула шкаф и наткнулась на костюмы Никиты. На его джинсы и футболки!

Тяжёлый я человек!

Ты, милый, даже не представляешь насколько!

С яростью, чуть ли не рыча, я хватала его тряпки и сваливала в одну кучу на полу. С остервенением топталась на этом барахле, вымещая на нём свою ярость!

Кстати! Вот и пригодился мешок для трупов!

Запихнув все его вещи в оставленный свекровью полиэтилен, я залила его белизной. Но этого мне было мало!

Сбегав на кухню, я высыпала в мешок пачку муки.

Затем попинала как следует это всё, представляя на месте мешка своего… какого своего?

Уже чужого, этого предателя!

Немного полегчало.

Настолько, что я смогла собрать свои и Анютины вещи по сумкам. От злости содрала шторы и вместе с покрывалами и пледами тоже упаковала с собой.

Не оставлю ни тряпочки!

В изнеможении упала на кровать, уронив все ещё трясущиеся руки.