Я поняла, что перегнула. Роман Эдуардович не потерпит такого отношения. Чем я лучше Никиты? Как мой муж я не сдержалась и наорала. Это у нас, блин, семейное. Орать на Эдуардовича.

Глаза защипало и в носу засвербело.

Куда я пойду, если он меня сейчас уволит? К кому? Где мне искать работу? К кому проситься? – Пишите заявление по собственному желанию прямо сейчас. Мне не нужны такие работники. Я не собираюсь разбираться в ваших склоках. – протянул мне лист бумаги и ручку Роман Эдуардович.

– И не вздумайте передо мной разводить сырость и эти ваши женские слёзы! Вы прежде всего специалист, а не истеричка! – выплюнул он в мою сторону.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть. Раз в жизни посмела возразить и отстоять свою невиновность, и вот и результат! И что меня так распушило? Молча бы выслушала, повинилась и осталась с работой. А теперь как?

– И поэтому вы увольняете меня? За то, что посмела возразить вам? За то, что не виновата, и не говорила ничего мужу? А с человеком, который слил информацию Никите, вы спокойно продолжите работать, потому что он молчит? – прохрипела, вырисовывая буквы непослушной и дрожащей рукой.

Директор молча подписал моё заявление, и я на негнущихся ногах отправилась вон из кабинета. Не видя, куда иду. Не понимая, как дальше быть.

Я шагнула в дверной проём и, больно врезалась в кого-то. Отлетела от упругого тела словно мячик и сильно задела плечом угол стены, роняя при этом несчастную бумажку из рук. Искры вспыхнули, ослепляя, и слёзы сами брызнули из глаз. Чёрт!

Двенадцатая глава

Зажмурилась и зашипела от боли в плече. Где это дурацкое заявление? Мне нужно скорее покинуть кабинет, пока я позорно не разрыдалась среди посторонних. Оглядывала пол, не поднимая глаз, в надежде отыскать треклятую бумажку, когда над головой раздался незнакомый голос.

– Ром, что ты делаешь с симпатичными сотрудницами? Сатрапствуешь? – весело спросил глубоким баритоном посетитель директора, вчитываясь, судя по всему, в моё заявление.

– Софья Михайловна? Котова? Держите, – протянул он мне бумагу с улыбкой, судя по тону.

Схватила трясущимися руками и, не глядя, буркнув неразборчиво слова благодарности, наконец-то покинула кабинет.

– И не жалейте! Работать с тираном невыносимо! – весело крикнул мне вслед незнакомец. Пулей пролетела мимо секретариата и нашего отдела. Затормозила только перед дверью бухгалтерии. Выдохнула, растёрла щёки и решительно вошла в кабинет.

– Мария Леонидовна, рассчитайте меня, пожалуйста. Я увольняюсь! – выпалила, стараясь не глядеть в глаза этой пожилой и очень проницательной женщине.

– Что произошло, Соня?

– Ничего. Я не смогу сейчас говорить. Пожалуйста! – взмолилась, отворачиваясь к окну.