Тем более что мне до Никиты любви и внимания перепало немного.

Наша мама довольно сдержанна в проявлении эмоций. Она всегда старалась избегать громких выяснений отношений и всяческих криков и проявлений эмоциональности. Наверное, боязнь скандалов передалась мне от неё по наследству. Но у этого есть обратная сторона. Эмоций и проявлений любви не доставалось и детям тоже. Вся мамина любовь была направлена на нашего отца.

А папа, наоборот, любил заниматься с нами. Но он очень много работал и рано ушёл. Мне повезло больше, чем брату. Я общалась с отцом чаще и больше переняла от него. Систематизацию подходов ко всему и умение практического анализа без эмоций. Фактами. Мне до папы, конечно, далеко, но я хотя бы видела, как это работает.

Когда папы не стало, маме пришлось сложно. Дело в том, что последнее время она трудилась в библиотеке. Ей нравилось. При жизни отца финансовых трудностей мы не испытывали. Да, мы не шиковали. Но и не голодали. Так, серединка на половинку.

Во всяком случае, раз в год сесть в автомобиль и отправиться в путешествие по стране или слетать в Турцию не было проблемой. А когда папы не стало…

В общем, было сложно. Сейчас маме всего сорок шесть лет. Ещё молодая женщина. Только слишком зациклена на своём вдовстве. Три года большой срок. И можно за это время, наверное, смириться с потерей.

Хотя мне ли её судить?

Я перевернула подушку прохладной стороной и поплотнее закопалась в одеяло.

Пахнуло одеколоном Никиты, и у меня вновь взорвался горячий мячик в груди. Пекло невыносимо. Я вспомнила, как выбирала этот запах для мужа, и как остро он откликнулся на коже Никиты. Вздрогнула всем телом, и горячий ком побежал слезами по моим щекам.

Как я буду жить без тебя, Никита?

Партизанивший Флаф подобрался ко мне поближе и улёгся мне на грудь. Включил свой моторчик, успокаивая, утешая. Обволакивая своим теплом.

Но не успела я толком уснуть, убаюканная котом, как мама прошла тихонечко через нашу комнату на кухню. Она у нас жаворонок, и встаёт с рассветом. Значит, ночь уже закончилась и пора просыпаться.

Мой хрупкий, наведённый Флавкой сон сбежал от меня, и я на цыпочках, стараясь не разбудить Анюту, последовала за мамой и прихватила с собой тест.

– Соночка, девочка, как же мы будем выживать-то теперь? – обняла меня мама, встретив на кухоньке через некоторое время и добавила тихо, будто про себя, – без мужчин.

– Счастливо, мам. Я собираюсь несмотря ни на что жить счастливо! – всхлипнула, не ожидая от мамы таких редких для неё проявлений эмоций.

– Ох, Соня, тяжело без мужского плеча. И без его зарплаты. – вздохнула мама – а ведь нам ещё девочку поднимать!

– Мам, не одну девочку. В смысле, не одного ребёнка, – со вздохом я подала ей тест и села на табурет.