К тому времени мы с Громовым почти наверняка разведёмся.

— И мы уже формируем предварительный список покупателей.

— Даром времени не теряете, — округлила глаза я.

Громов хмыкнул:

— Ага. Ты же не думала, что я деньги на уплату долга из воздуха доставать буду. Хотя…

Громов прищурился, и на его губах заиграла хитрая усмешка. Она ему очень шла, и я поспешила отвернуться, чтобы не пялиться.

— …формально получается, что из воздуха. Это список клиентов, готовых осуществить предзаказ. Активно формируем предварительную базу заказчиков. И пусть на ощутимый доход выйдем, конечно, нескоро, но это старт. И старт многообещающий.

— То есть повод для оптимизма? — не удержалась я от поддёвки.

Громов скосил на меня взгляд:

— Сомневаешься в моём природном магнетизме и умении повлиять на решение тех, кому мы предложили стать нашими первыми покупателями?

Нарвалась. Вопрос был, конечно, с подвохом.

Захотелось показать ему язык и отправиться поблуждать по рабочим помещениям в одиночестве. Но я поступила по-взрослому.

— В бизнесе я тебе оценку дать не могу. О твоих достижениях я знаю очень немного. Со мной ты своими деловыми успехами делиться не очень спешишь.

В отличие от постельных. Но эту мысль я озвучивать не решилась. Она обязательно подействует как триггер, тут и гадать не приходилось.

— Не подумал бы, что тебе интересны мои деловые успехи, — буркнул Громов.

— Действительно, — я поёжилась от неловкости. — С чего бы…

Мы какое-то время бродили по помещениям в полном молчании.

Громов время от времени здоровался с попадавшимися нам по пути рабочими, охотно делившимися с владельцем здания своими замечаниями по поводу рабочего процесса.

Судя по всему, Громов пользовался непререкаемым авторитетом. Все так и норовили пожать ему руку, о чём-то поговорить.

Видеть всё это было… странно.

Я безнадёжно застряла в прошлом и видела в Громове сына богатых родителей, красавчика-хулигана. По-прежнему. А ведь столько лет прошло. Мы уже давно не дети, даже не подростки.

И теперь он руководит собственным бизнесом, пусть порой и ведёт себя как форменный раздолбай.

Но чем дольше я наблюдала за его общением с другими со стороны, тем больше утверждалась в другом неожиданном открытии — как раздолбай он себя вёл, пожалуй, только со мной.

И за что же это мне, скажите на милость, такая великая честь?..

— Тебе это действительно нравится, — сделала я личное открытие, когда очередной рабочий, отсалютовав Громову каской, отправился по своим делам.

Муж взглянул на меня — в карих глазах таился вопрос:

— А тебе так сложно в это поверить?

— Наверное, — я не видела причин скрывать правду. — Просто, я… мне почему-то представлялось, что ты будешь заниматься чем-то совершено другим.

— Чем, например? — выгнул он бровь.