Зато теперь ты очень ясно себе представляешь, каково это — иметь дело со всякими самодурами, — я всё ещё пыталась отойти от его наглого решения втащить меня в постель, невзирая на все мои попытки отстоять свою независимость.

— И что это за виртуозный пассаж? Очередной увесистый камень в мой огород?

Я подтянула одеяло к носу, но не смогла устоять перед искушением задеть его побольнее:

— А то и так не понятно. Ты ведь вечно всё делаешь на свой нос. Тебе никто не указ.

— Хотел бы я похвастаться такой роскошной привилегией, — пробормотал он, не спеша выходить из себя.

— Скажешь, я не права?

— С чего ты решила, что я делаю только то, что захочу? Думаешь, поступай я так, женился бы когда-нибудь на нищей садовнице с ядовитым языком?

Мысль влетела мне в голову буквально в одно мгновение. Я хотела его уколоть, вывести из равновесия.

— Уже не такой и нищей. Попрошу не забывать, что после развода я могу запросто претендовать на половину твоего имущества, дорогой.

Уколола я будь здоров. Так уколола, что Громов вдруг взвился с постели, а спустя мгновение мои плечи вдавили в матрас его огромные лапищи и я почувствовал на своём лице его прерывистое дыхание.

— Так вот, значит, как разговор у нас пошёл? Угрозы в ход начинаем пускать?

— Что, испугался? — пискнула я, хотя у самой душа ушла в пятки.

— А ты? — неожиданно шепнул он так близко к моим губам, что я остолбенела.

— Ч-что… я?

— Не испугалась? Потому что… знаешь ли, Митина… если бы я делал всё, что хотел…

И во мне будто проскользнул разряд тока, потому что нависшее надо мной тело едва-едва соприкоснулось с моим.

— Если бы я делал всё, что хотел…

Ближе и ближе…

— …я сделал бы это.

Мой вопрос потонул в судорожном вдохе, когда его губы с безошибочной точностью отыскали мои.

Глава 24

Поцелуй был ошибкой. Серьёзной ошибкой.

Жаль, понял он это слишком уж поздно.

Чистая провокация с его стороны. Яр вообще не собирался её целовать. Всего-то хотел припугнуть, чтобы Митина замолчала и наконец признала, что он прав по всем статьям.

Но это ж Митина. Если она настроилась спорить, то рот ей заткнуть попросту невозможно. Они же с детства собачились так, что пару раз их в буквальном смысле слова родители разнимали.

Родителей в живых уже нет, а они продолжают собачиться.

Разница только в том, что он отыскал новый способ заткнуть ей рот.

Не слишком-то оригинальный, зато действенный.

Действовал он, правда, на обоих.

И если о Митиной он сказать наверняка ничего не мог, то вот про себя за эти несколько мгновений узнал много чего нового.

И ему эти открытия, если честно, на хрен не сдались.

Губы у неё нежные и податливые.

Не отрывался бы.

Он и не отрывался.

И мозг очень быстро отключился от процесса, полностью уступив дорогу инстинктам.