Кровь ударила в голову.

— Да чёрта с два!

Мощные челюсти сжались. Карий взгляд налился угрозой:

— Прислуга докладывает, что этот чудик уже интересовался расположением наших с тобой апартаментов. Не дури, Митина. Сама же мне говорила, что нужно позаботиться о правдоподобности.

— Говорила! Говорила, но…

— Но что? — он окинул меня насмешливым взглядом. — Ты только не льсти себе, пожалуйста. Приставать я к тебе не собираюсь. На это можешь и не надеяться.

Самовлюблённая сволочь…

Но с ответом я не нашлась, а совместный ужин окончательно решил нашу судьбу, когда за столом Лисицын, как ни в чём ни бывало перед сменой блюд отметил.

— Алина Сергеевна, у вас замечательный дом. И в таком живописном месте находится. Неудивительно, что вы до сих пор так часто там появляетесь. Тут будто бы и не живёте.

Громов прожёг меня взглядом, мол, ну что я тебе говорил!

Поэтому мой вечер закончился за упокой. После ужина и спустя пару часов необходимой учёбы я обнаружила себя торчащей на пороге просторной хозяйской спальни на втором этаже.

Радовало только одно — Лисицына поблизости не было.

Дверь мне отворил мой «дражайший» супруг — в одних пижамных штанах и с такой самодовольной ухмылкой, что так и хотелось заехать ему хорошенечко в зубы.

— Какой приятный сюрприз, — пробасил он, раскрывая дверь шире.

— Заткнись, Громов, — пробормотала я и перешагнула порог.

Знала бы я, что меня ожидало за этим порогом…

Глава 21

— Ванная — там, если нужно, — Громов указал в дальний конец комнаты, на матовые раздвижные двери во всю стену. — Оттуда налево — гардеробная. Ты же, кажется, в этой части дома ни разу и не была.

— С чего бы мне тут быть? — буркнула я, опуская в роскошное кресло с обивкой глубокого винного цвета свою раздувшуюся от вещей и гигиенических принадлежностей сумку. — Это хозяйские комнаты. Тебе даже вечеринки в этой части дома закатывать запрещали.

— Всё-то она помнит, — усмехнулся Громов и потёр заросший щетиной подбородок.

Я старательно отводила взгляд от его обнажённого торса, не решаясь попросить его что-нибудь на себя накинуть. Потому что это заведомо бесполезно. Узнай он, как неуютно я себя чувствовала от его внешнего вида, всё сделает, чтобы усугубить моё и без того уязвимое положение.

Позёр и павлин. Решил своим впечатляющим прессом похвастаться. Вот ни за что не поверю, что он не обременил себя лишней одеждой исключительно по привычке.

— Что, и это внесёшь в мой длиннющий список критических недостатков? — проворчала я, усилием воли оторвав взгляд от впечатляющих мышц на груди и зарывшись в сумку в поисках зубной щётки и пижамы.

— А с чего ты взяла, что он длинный?

Я выпрямилась и послала ему подозрительный взгляд:

— С того, что это по твоему ко мне отношению видно.