— Он молол всякую чушь. Про то, как рад меня видеть и… и мне кажется, его основательно озадачил тот факт, что мы женаты.

— Могу представить, — фыркнул Громов. — Он-то всегда полагал, что ты за него замуж выйдешь.

Я поморщилась:

— Вот совершенно необязательно об этом сейчас вспоминать.

— Да ладно? О чём, как не об этом? С этим приятным во всех отношениях человеком теперь придётся считаться, если ты ещё не поняла.

— Это я как раз поняла. Но это же совершенно не значит, что стоит ворошить прошлое.

— Митина, раскрой глаза, — Громов рассерженно запустил пятерню в свою тёмную гриву. — Это хмырь припёрся сюда со своим визитом вежливости как раз для этого — как следует поворошить прошлое.

Мне тут же вспомнились туманные и не очень туманные намёки, которыми пестрела речь Плотникова. И от воспоминаний этих стало очень не по себе.

— Он ещё и припомнил, что я любовь всей его жизни, — пробормотала я и только потом уже поняла, что размышляла вслух.

По тяжёлой, заросшей густой щетиной челюсти Громова прокатились желваки.

— Охренеть. Толя-маньяк, видимо, за добавкой вернулся. Хочет, чтобы я снова морду ему начистил.

Я вытаращилась на мужа:

— Ты начистил ему морду? Когда?

— Давно, — Громов совершенно неожиданно и непонятно по какой причине смутился, будто пожалев, что выдал мне эту информацию. — Это не важно.

— А за что?

— Говорю же, не важно.

— Да ну? — его сопротивление неожиданно сильно меня раздосадовало. — А мне кажется, сейчас всё может быть важно. Любая деталь. У меня такое ощущение, что нас попросту обложили, и уже не знаешь, с какой стороны прилетит новый удар.

— Ну, в этом-то у нас с тобой как раз мысли сходятся. Всё это так. Но вот увидишь, Плотникову я реально морду начищу, если он возьмётся паскудничать.

— А с долгом-то что делать будешь? — прищурилась я. — Может, заодно кулаками его уговоришь и долг тебе мимоходом списать?

— До чего ж остроумно, — скривился Громов. — Ты бы почаще остроумие включала, когда с гостем нашим общаешься."

"— Что, думаешь, остроумием тут поможешь?

— Нет. Исключительно инсценировкой.

От пристальности его взгляда по спине у меня пробежал холодок:

— Это ты сейчас о чём?

Громов с кажущимся безразличием пожал плечами, но я уже чуяла, что меня ждёт неутешительное продолжение разговора.

— Настало время признать, что мы и впрямь действуем неосмотрительно.

— Ну надо же. Наконец-то до тебя это дошло.

— Поэтому, — проигнорировал он мой выпад, — самое время учесть ошибки и скорректировать нашу дальнейшую линию поведения. Потому что деваться друг от друга нам пока некуда. А Лисицын вечно шныряет где-нибудь неподалёку.

— И что?

— И то, — процедил Громов, — что сегодня ты ночуешь в общей спальне. И я. В смысле… короче! Ночуем сегодня вместе.

Мои глаза полезли на лоб.