И я - ошибаюсь, конечно, но хочу просто удрать. Потом, когда агрессия у него уйдёт - схожу, покаюсь, извинюсь. Сейчас сталкиваться с ним я не готова.

Только все мои планы снова идут коту под хвост. Или еще куда.

Я бодро рву с места, где окатила красавчика из лужи, но! Впереди оказывается пешеходный переход - от школы. И ""лежачие полицейские"", которые я не рискую перепрыгивать. Всё-таки в вождении у меня большой перерыв, а мотоцикл чужой, да и свернуть себе шею - у меня никакого желания. Я как почтальон Печкин из Простоквашино - только жить начинаю.

А Костик... Он на своем танке вжимает мишкин мотоцикл в забор, а меня стаскивает за шиворот с него.

Я, немного оторопев, смотрю на злющее грязное лицо, которое находится в опасной близости от меня. И...

Глаза у него красивые. При свете дня сосед оказался еще лучше, чем был ночью, когда я ему его же телефоном в лицо светила.

Невовремя я решила на его глаза засматриваться.

Потому что меня хорошенько встряхивают за шиворот да еще орут:

- Ты что творишь?!

Такое обращение быстро возвращает меня из состояния потерявшей разум самки.

- Пусти! - ору я в ответ и делаю попытку вырваться.

Ага - прям так и отпустил. Но что-то в его мозгу тоже переключается.

- Ну-ка - сними! - командует он дальше, поддевая мотоциклетный шлем.

Не знаю, зачем ему это. Но раз хочет... То вот...

Константин"

"После моего требования накосячивший парень зло сдергивает шлем. И... Каскад светло-русых волос рассыпается по плечам моей соседки, лишая меня на некоторое время дара речи. Да и вообще - способности соображать. Вместо этого я жадно всматриваюсь в красивое лицо. Без макияжа, километровых, искусственных ресниц, надутых словно насосом губ и других прелестей современного ухода за собой женщин в попытке догнать уходящий поезд под названием ""молодость"". Вместо этого на меня смотрят перепуганные ясные глаза, опушенные своими родными темными ресницами. Высокие скулы, светлая кожа и бледные губы чем-то цепляют меня. Что-то бьёт по инстинктам.

И... Я, как идиот, цепляю её за затылок и впиваюсь ей в рот.

Соседка такого подлого нападения от меня не ожидает. И пускает мой язык, который чувствует себя у неё во рту очень хорошо. Тем более, что женщина, ошеломленная моими действиями, позволяет мне делать всё, что я хочу. Не сопротивляется. Не отвечает, правда. Но меня это не смущает. Только кровь сильней кипит.

И я окончательно отпускаю тормоза. Отбираю шлем, не глядя, шлепаю его на капот свой машины и вжимаю податливое женское тело в своё, демонстрируя до чего эта зараза меня довела. За несколько минут. А демонстрировать там есть что.

И иступлено её целую. До тех пор, пока у обоих не заканчивается в лёгких воздух. Она ладошками упирается в мои плечи. Не обнимает. Но и не пытается оттолкнуть.