Деньги - вовсе не гарантия того, что я сам по себе буду нужен таким как Катя. Они, скорее, единственная причина, по которым я им буду нужен.

И разве я старый? Подхожу к зеркалу. Нормально я выгляжу. Конечно, не двадцатилетний юнец... Но и сосать мне я эту дуру тоже не заставлял! Она сама...

Чтобы подобраться к моим деньгам. Я-то ей нужен как позапрошлогодний снег.

Звоню безопасникам, даю распоряжение, чтобы Катю проводили в отдел кадров, а затем на выход. Мало ли, что гениальное взбредёт ей в голову...

Затем, дождавшись, когда её заберут, ухожу с работы. Еду сначала к врачу, потому что лицо нужно восстановить, а после домой, где, пройдясь по комнатам, понимаю, что остался один - никому не нужный.

***

Лида между тем отправилась в изолятор временного содержания, что совсем не улучшило её настроения...

Глава 14

Лидия

Дальше экшен продолжается - меня забирают в изолятор. Чувствую себя бывалой зечкой, особенно, когда приезжает конвой и начинает готовить меня к перевозке. Здесь перед конвоирами вырастает проблема, которую они, видимо, не ожидали. Перед транспортировкой они обязаны провести личный досмотр, но в конвое одни мужчины, а мужчина не имеет права меня досмотреть, поэтому начинается беготня в поисках соответствующего сотрудника.

Женщина-полицейский находится не сразу, но все-таки находится. Мне она не нравится с первой секунды, как я ее вижу - возрастом старше меня, необъятных размеров, куртка на ее мощной груди еле сходится. Ткань между застегнутыми пуговицами расходится, материал топорщится. К тому же, она после перекуса, и в уголке её рта прилипли кусочки еды. Мужчины выходят, оставляя нас вдвоем.

Она смотрит на меня своими маленькими глазками. Я тоже смотрю на нее и, в конце концов, не выдерживаю, показываю на свой рот, и говорю:

- Уберите здесь. У вас еда осталась.

Она как будто краснеет, подходит к имеющемуся в кабинете зеркалу, смотрит на себя, достает из кармана замусоленный платок и вытирается.

То, что я сделала ей замечание, ей не понравилось, потому что досматривает она меня, грубо хватая руками.

Не выдерживаю и требую:

- Полегче! - при этом про себя костерю Пашу на чем свет стоит.

Наконец, унизительная процедура завершена, меня забирают и увозят. Оказываюсь в камере - стены выкрашены краской темно-синего цвета, шконка - металлическая кровать, прикрученная к полу, зарешеченное маленькое окошко, сумрак даже при включенном освещении. Единственная радость - уже очень поздно ко мне приходит адвокат, которого нанял сын. Мы с ним обговариваем стратегию моей защиты. Он предупреждает меня, что следственные действия будут проводиться завтра. Адвокат поспрашивал по своим каналам, и ничего против меня у следствия нет. Это меня очень радует.