Люди знают, о чём говорят. Задумайся…

— Я уже подумала, мам.

— Ещё раз подумай! Тысячу раз подумай, прежде, чем решиться связать свою жизнь с таким, как этот Леша. Наплачешься с ним.

— Я знаю, чего хочу, мама.

— На Василия посмотри. Сосед. Заглядывается на тебя. Хороший парень.

— Вот ещё, ага.… Здоровый, нескладный, лицо кирпичом, нос картошкой, бубнит себе под нос, шутит несмешно. А Лёша! — вздыхала я.

Словом, Леше я была готова петь дифирамбы и краснела от мыслей о поцелуях с ним, потому что очень быстро эти поцелуи привели нас в горизонтальную плоскость.

И мама, кажется, уже тогда это поняла, прочитала на моем лице, с улыбкой влюбленной дурочки, как сильно я попала, ой…

Скорее, пропала.

— И всё-таки, подумай, Лиз, — ещё раз тихо попросила мама.

Я только ради того, чтобы ее не расстраивать, дала честное-пречестное слово, что подумаю.

Мы сидели на скамейке возле нашего дома.

Темнело, лаяли собаки, вкусно пахло сиренью, у нас во дворе было три раскидистых куста…

Как сейчас помню тот поздний вечер, разговор и запах сирени.

Словно назло, сейчас тоже пахнет сиренью.

Вот только мамы давным-давно нет в живых. Не придешь к ней, чтобы обнять и сказать:

— Мама, ты была права!

***

Вестись на провокации Леши не стоило.

Ни тогда не надо было вестись на его красивое лицо, оригинальные подкаты и жесты внимания.

Ни сейчас не надо было цепляться за его слова.

Абстрагироваться, вот что было необходимо.

Просто абстрагироваться.

Да мало ли нервов он мне вытрепал за этот год до развода?

О, немерено!

Просто, мать его, немеряно…

После такой нервотрепки и цистерны молока за вредность было мало. После такого я должна была бы каждый вечер на протяжении целого года отмокать в ванне молока, подобно Клеопатре и пить просеко.

Но я не умела тормозить в некоторые моменты.

У меня все полыхало внутри от его слов, провокационных взглядов…

Поэтому я, вместо того, чтобы благоразумно отойти в сторону, отвечаю бывшему, мать его, мужу, сцепив зубы:

— На себя посмотри, пятидесятилетний мачо. С хвостиком.

В ответ Леша треплет пальцами густую шевелюру:

— Думаешь, мне пойдет хвостик? Отращу волосы, набью несколько татуировок, возьму в руки гитару и…

— Ещё косуху не забудь, ага.

— И байк. Всегда мечтал гонять на байке. Когда, если не сейчас?

Я едва не ахнула.

— В пятьдесят гонять на байке? Так и скажи, ты хочешь наших детей сиротами оставить!

— Обеспеченными сиротами, — добавляет небрежно. — Имею право пожить для себя. Если тебе это уже неинтересно, если ты инертной и слишком желчной стало, то это твой выбор. Не мой, — качает головой. — Все же, позволь дать совет. Бесплатный.

— А давай! — согласно киваю. — Бесплатный совет, да ещё бесполезный… Ты всегда был балаболом. Валяй.