Так чего переживать из-за мнения окружающих? Они всё равно плюнут в меня при первой возможности.

Коротков затушил сигарету и помог маме дойти до отделения.

Я буквально ощущала волны неодобрения, исходившие от него. Но на этот раз не в мою сторону. В мамину.

Его отношение считывалось по недовольно поджатым губам, сведённым бровям и напряжённому телу.

Казалось, больше всего ему хочется свернуть моей матери шею. Но он слишком правильный для подобного. Брезгливый.

Таща на плече сумку, о содержимом которой никто не подозревал, зашла следом за подполковником в его кабинет. Он опустил мою мать в потёртое кресло. Она стекла с него на пол. Но никто из нас не дёрнулся, чтобы вернуть её в прежнее положение. Лишь молча проводили взглядом этот процесс.

– Что тебя привело сюда, Вишневская? – подполковник взирал на меня с высоты своего исполинского роста.

Большой, цельный, как пласт бетонной стены, мужик. Несмотря на почтенный возраст и седину в волосах, сохранил армейскую выправку. На мгновение позавидовала его дочерям. Вот уж кому в этой жизни можно спать спокойно.

Стоя рядом с ним, я ощущала себя букашкой. И в то же время, мне казалось, именно он, как никто другой, способен разрулить ситуацию.

Я положила на письменный стол, который кроме пыли и бумаг не знал, похоже, ничего, свою поклажу. Потянула за собачку молнии, явив взгляду подполковника плотно упакованные брикеты с белым веществом.

По помещению тут же пронеслось непередаваемое сочетание матерных слов. Часть из которых мне хотелось записать на листочек, чтобы не забыть. Уж больно виртуозно Коротков владел великим могучим.

Последовавший в дальнейшем допрос длился несколько часов.

Откуда у меня сумка. Как и почему она попала в мои руки. Какая конечная точка сбыта."

"Я рассказала всё как есть. Не упустив ни одной детали.

Я хотела, чтобы курьера с той стороны взяли. Я хотела, чтобы хотя бы кто-то понёс наказание в этом грязном бизнесе. И готова была даже в этом поучаствовать, но полицейский сказал, что меня не будут привлекать. На это есть оперативные сотрудницы.

– А мать твоя, матрёшка эта, она что-то знает? – напоследок устало интересуется подполковник, смотря на меня напряжёнными глазами.

– Она, наверное, не знает даже, какой сегодня день, – перевожу взгляд в её сторону. – Не могли бы вы подержать её тут пару дней?

Не отвечая мне прямо, Коротков поднял трубку стационарного телефона, вызывая кого-то из своих. Вошёл молодой паренёк и по приказу подполковника утащил мать в обезьянник.

– Пока всё не уляжется, поживёшь в комнате моей дочери, – не спрашивая принял решение подполковник, заставляя меня в сотый раз задаться вопросом о причинах такой опеки.

Через полтора часа я уже была в его квартире.