Будь его воля, применил бы силу и выкинул несостоявшуюся свояченицу из больницы. Но у этого неандертальца всё же существуют рамки сдержанности – его супруга, наблюдавшая за нами. Не будь её, я наверняка уже валялась бы на тротуаре у входа.

На языке вертелись грубости и колкости. Прикусила кончик зубами, потому что ощутила странное желание породниться с этим животным когда-нибудь. Мои остроты в этом деле сыграют против меня.

– Радуюсь, что враг жив, – мурлыкаю, ехидно улыбаясь и забавляясь сложившейся ситуацией, – у меня на него долгосрочные планы.

Якуб выпрямляется, уже не нависая глыбой. Дышать сразу становится легче. Я и не подозревала, что он оказывает столь давящее воздействие.

Выражение его глаз несколько меняется, но, в чём суть перемены, уловить не выходит.

– В любом случае охрана тебя к нему не пропустит. Поэтому можешь здесь не ошиваться.

Проверила верность его слов. Но мне даже до охраны не удалось дойти. Церберы в белых халатах не пропустили к Шамилю на этаж.

Упорно являлась в больницу каждый день. Утром и вечером, силой и наглостью добиваясь хоть каких-то вестей от медсестричек. Они будто свои планы имели на красивого пациента, потому что общались со мной сквозь зубы. Или тут уже всем известно, какая я нехорошая мразь?

– Шамиля перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, – нехотя сообщает симпатичная, но не очень радушная девушка. От меня не ускользнуло, что она назвала Хозяина по имени. Ревность кольнула сердце.

– Отлично. Сейчас часы для посетителей. Я хочу его навестить, – приподнимаю куль с апельсинами, наглядно демонстрируя свою цель.

Смотря на меня свысока, девица устало выдыхает, так, словно я уже десятая посетительница к Ямадаеву. Не удивлюсь, если так и есть. Пару раз видела, как Нелли тут пороги обивает. А это лишь одна из известных мне его поклонниц.

– Я уточню у него, хочет он вас видеть или нет, – кривит недовольно губы, уходя.

Не верю, что она так со всеми общается. Наверняка её мерило благосостояния оценило меня как нищенку, недостойную её улыбки.

Денег у меня действительно негусто. Сдала в ломбард кольцо Соломона. Купила самую дешёвую одежду и спала в хостеле, не желая обременять своим обществом подполковника. Обращаться за помощью к отцу даже в голову не пришло. Но и искать работу пока сил не нашлось.

Наблюдаю за медсестрой. Понять, где палата Шамиля, труда не составляет. Там, где дежурят два бодигарда.

Замерев, жду, когда она проводит меня к Шамилю.

Я так дико истосковалась по нему, что с каждым днём разлуки дышать всё тяжелее. Если не увижу его в ближайшее время – сдохну.

– Он просил передать, что устал и не хочет никого видеть, – доносит до меня информацию, а я не могу разобрать сказанных слов. Они не укладываются в моей голове.