Отдохнет и очнется, — говорит бородатый контрабандист. Кстати, почти без акцента. — Меня он не интересует, мне нужны вы.

— Кто вы? — спрашиваю уже не так воинственно. — Что вам от меня нужно?

— Мне ничего. Но вас очень желает видеть один мой друг.

— А если я не желаю? — дерзко вскидываю голову.

— Боюсь, это его мало волнует, — хищно скалится мой похититель и исчезает. Вместе с окружающим миром.

Нет, я не потеряла сознание, просто мне на голову надели мешок.

— Что за страна. Что за люди, — бубню я, пока меня ведут к машине и усаживают на заднее сиденье. — Приехала — украли. Уезжаю — снова крадут. Как же вы задолбали своими дикими обычаями!

Но мои возмущения не производят ни малейшего впечатления на похитителей. Я могу только догадываться, куда меня везут, об этом настойчиво вопит моя интуиция.

Когда меня долго ведут сначала по вымощенной дорожке, потом по длинным коридорам, я только утверждаюсь в своих догадках.

Поэтому, когда с меня наконец снимают мешок, совсем не удивляюсь, увидев знакомое неприятное лицо. И даже не жду, когда со мной поздороваются. Больно надо.

Приглаживаю волосы и говорю, стараясь, чтобы это прозвучало надменно и свысока:

— Не думала, господин Данбеков, что вы из тех мужчин, которые даже с десятого раза не понимают слова «нет». Что ж, значит, я тем более не ошиблась и сделала правильный выбор.

Глаза Тузара Данбекова гневно вспыхивают, и я с мрачным удовлетворением отмечаю, что попала в самую точку.

Глава 32

Чего не отнять у восточных мужчин, так это выдержки. Данбеков справляется с собой в считанные секунды и даже умудряется придать лицу недоуменное выражение. Впрочем, от этого оно более приятным не становится.

— О чем вы, Марта? Я всего лишь хотел пригласить вас в гости.

— Какая жалость, — восклицаю с фальшивым огорчением, — вас, наверное, забыли предупредить, но я не хожу по гостям с мешком на голове.

— Я просто перестраховался, — ухмыляется Тузар.

Мне начинает надоедать это переливание из пустого в порожнее, поэтому перехватываю инициативу и поднимаю вверх указательный палец.

— Хочу сразу предупредить. Шантажировать Давида мною бесполезно. Мы с ним развелись, и я для него не представляю никакой ценности.

К моему безграничному сожалению, на Данбекова мои слова не производят ни малейшего впечатления. Он многозначительно хмыкает и говорит с некоторой долей сарказма:

— Должен вас разочаровать, даже Данилевский не может оформить развод за один день.

Но сбить меня с толку ему не удается.

— Ничего не знаю, — мотаю головой, — я все подписала. Так что не сегодня завтра нас разведут.

Данбеков подходит ближе, сцепляет руки за спиной и вглядывается мне в лицо. Я изо всех сил стараюсь не моргать, но все равно моргаю.