После всего случившегося она есть не могла и не хотела. Иногда, прежде чем избавиться от подноса привычным способом, девушка забирала чашку с чаем и оставляла на прикроватной тумбочке, где та остывала, нетронутая. За последние трое суток это была её единственная еда."

"Ева неохотно опустилась за стол, усилием воли подавив стыд. Ну уж нет! Стыдно должно быть не ей! Она расправила плечи и с вызовом посмотрела напряжённому демону в глаза. Тишина, повисшая над столом, словно была наполнена ожиданием неминуемой катастрофы. Часы в нагрудном кармане громко и размеренно тикали, будто отсчитывали секунды до взрыва.

Ева чувствовала, что демон хочет что-то сказать, и догадывалась, о чём пойдёт речь, но не желала слышать оправданий. Мир за окнами терялся в клубящейся белой мгле. Многочисленные свечи разбивали сумрак туманного дня. Напряжение сгущалось. В ожидании Ева нервно барабанила пальцами по столу. Велар смотрел куда угодно, только не на объект своих мыслей. Наконец ставшая невыносимой тишина разлетелась вдребезги, как упавший на пол бокал.

— Я не мог себя контролировать.

Ева замерла, стиснув в кулаке вилку.

С самого начала ужина она подсознательно ждала, когда демон заговорит, и всё равно ощущение было таким, будто ей в лицо плеснули ведро ледяной воды. Не в силах справиться с бешенством, Ева опустила взгляд в пустую тарелку.

После короткой паузы Велар продолжил спокойным, лишённым эмоций голосом:

— Такова природа демонов. От близости и запаха своей пары мы теряем голову. В первую брачную ночь нами полностью управляют инстинкты. Верите или нет, но я не отдавал отчёт в своих действиях. Так или иначе теперь вы моя супруга, и это не изменить.

Супруга. Ева стиснула зубы с такой силой, что на лице заходили желваки. Её не покидало ощущение нереальности происходящего, будто она спала и видела непрекращающийся кошмар. Этот непонятный туман за окном, длящийся неделями один бесконечный пасмурный день, Велар, уверенный, что она его пара. Мысль о том, что теперь Ева — жена демона, казалась верхом абсурда. Это невозможно было осмыслить, не то что смириться с новыми обстоятельствами.

— Мне необходимо сказать вам кое-что ещё.

Ева с ненавистью посмотрела на своего насильника:

— Мне не интересно.

Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.

Велар опустил взгляд. Маска невозмутимости, державшаяся на его лице весь вечер, дала трещину, и эмоции начали просачиваться наружу. В горькой усмешке, тронувшей лишь уголки губ, в нервном стуке пальцев по стеклянной ножке бокала, в дрогнувшем голосе, в других интонациях.

— Я не могу обещать, что случившееся той ночью не повторится. Обладать своей парой — инстинкт. Бороться с ним невозможно. Чем дольше я себя сдерживаю, тем безумнее буду, когда сорвусь.