Можно попытаться уничтожить демониц прежде, чем хотя бы одна произнесёт заклинание, но рисковать тысячами жизней, подвергать опасности расу… Если она не успеет…

Крови в кристаллах хватит не на один год. При жёсткой экономии — не на одно столетие. Некоторые из сбежавших демонов вернутся, когда поймут: за пределами Болот — смерть.

— Купол не пропускает чужую магию, верно? — прошептала Ева дрожащим голосом. — Как только мы окажемся снаружи, то не сможем привести бомбу в действие.

— Не рассказывай то, что я знаю и так, — прошипела ведьма. — Ты сейчас потеряла последний шанс стать свободной.

Ева закусила губу.

В комнату ворвалась рыжая ведьма в коричневом платье:

— Маир, я…

Седая жестом заставила её замолчать.

— Отпусти их, Кенра. Пусть летят. Пусть увидят собственными глазами: там, куда они стремятся, ничего нет.

Маир их отпускает? Неужели получилось? Не верилось. Напряжение не спадало.

Ведьмы переглянулись, и рыжая вышла. Из складок платья Маир достала кинжал. В свете факела угрожающе сверкнуло серповидное лезвие.

Вскрикнув, Ева отпрянула. Затряслась, давясь короткими, судорожными вдохами. Беззащитная, она была целиком во власти Маир — знала код, но не могла им воспользоваться.

«Махаллат!» — в отчаянии позвала несчастная.

В голове было звеняще пусто и тихо. Никто не спешил на помощь. Её использовали. Обманули. Принесли в жертву. Она сделала неправильный выбор.

— Велар знает заклинание, — попыталась Ева.

— Не знает, — ответила чародейка.

— Махаллат…

— Тебя бросила.

Ева покосилась на дверь за спиной Маир: ни шанса спастись. Если её захотят убить, она и дёрнуться не успеет. Не достанут ножом — поразят магией. Она в ловушке.

Скалясь, седая шагнула вперёд, Ева снова попятилась.

Дура, она спасала чужую расу, рисковала собой ради тех, кому была безразлична, кто считал людей вторым сортом, видел в ней тело с функцией. Ради кого она геройствовала? Ради кого умирала? Ради предательницы Махаллат, кинувшей её на растерзание ведьмам, как голодным хищникам — кость? Ради мужа, для которого была вещью? Глядя на тёмный дверной проём, спасительный и недостижимый, она остро жалела, что не приняла предложение чародейки. Осталась бы, по крайней мере, жива.

Кинжал со звоном упал к ногам Евы. Девушка шарахнулась от него, как от свернувшейся на полу гадюки.

— Возьми, — сказала Маир.

Брови Евы поползли вверх. Она с опаской взглянула на нож, ожидая подвоха. Мог ли он обернуться ядовитой змеёй и наброситься?

— Возьми, — повторила ведьма. — Не бойся. Это подарок. Клянусь Первой Тёмной."

"Завороженная, Ева нагнулась и подняла кинжал. Простая рукоятка из рога удобно легла в ладонь. Вес стали успокоил, придал уверенности в себе. Теперь у неё было какое-никакое оружие, пусть и бесполезное перед магической мощью.