Весь запас насилия иссяк, остались лишь горечь и раскаяние. Майлз был словно выпотрошенный. Этот мужчина не желал ее обидеть, он лишь хотел облегчить боль и утолить печать.

Но что с ней? Почему она не встает? Что-то мешает… Да конечно, это тоска. Тоска и безумное чувство одиночества. Александра вспомнила первую ночь без отца. Как мечтала она тогда, чтобы кто-нибудь разделил с ней горе, чтобы кто-нибудь пришел и внес равновесие в ее пошатнувшийся внутренний мир, внушил ей чувство безопасности и надежности. Она так понимала Кросса! Движимая состраданием, Алекс молча положила руку ему на плечо.

Майлз обернулся. То, что ее глаза светились сочувствием, лишь усугубило у Майлза чувство вины и вызвало недоумение."

"— Кто же ты, Александра? — прошептал он. — Девственный ангел или смазливая шлюха? Заботливая сиделка или убийца? Куда ты ведешь меня? В ад безумия или к спасительным райским кущам? Что ты: мое проклятие или целительница измученной души? Я не понимаю. Я угрожал тебе, нападал на тебя, едва тебя не изнасиловал, а ты после всего протягиваешь мне руку? Я не понимаю, кто ты такая…

— А я, кажется, понимаю вас, Майлз.

Вы не хотели меня обидеть, тоска руководит вами и… бренди. Горе заставляет нас порой совершать странные поступки и даже предавать самих себя…

— Ты слишком молода для таких мудрых заключений, — прошептал Майлз.

— Скорбь не считается с возрастом.

Глаза ее излучали тепло и нежность, и Майлз подумал о том, что никогда еще не встречал такой удивительной женщины.

— Господи, да ты и правда красавица.

Майлз ласково погладил ее руку, медленно повернулся к ней, опустился на колени перед кроватью. Взяв в ладони ее лицо, он утонул в васильковой синеве ее глаз.

— Ты нужна мне, Александра. Ты нужна мне, но у тебя не найдется лекарств, чтобы помочь мне. Лекарство, которое мне поможет, здесь…

Его шепот творил волшебство, и когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, губы ее сами раскрылись, и она ответила на его поцелуй. Застенчиво и робко она коснулась языком его языка, и взлет возбуждения, испытанный Майлзом в ответ на ее ласку, отозвался в ней нетерпеливым желанием. Одеяло было сброшено на пол, и Алекс не стала протестовать, когда он заключил ее в объятия.

Напротив, она обняла его, а Майлз в лихорадочном возбуждении ласкал ее всю, и поцелуй их все длился и длился, и казалось, ему не будет конца.

Бережно поддерживая, Майлз уложил свою возлюбленную на постель. Трепетно, легкими поцелуями он ласкал ее грудь, потом его язык стал настойчивее. Острое удовольствие пронзило ее.

Медленно и нежно Майлз провел ладонью вдоль ее живота вниз. Он нашел ее готовой и влажной, и Алекс инстинктивно сжалась, стесняясь этого. Но Майлза ничто уже не могло остановить.