Удручало то, что все это было мне совершенно не по карману, даже если я буду побираться и жить на улице. Мне хватило бы разве что на самый скромный кинжал почти без магии, который только самозатачивается и не ржавеет. Не брать же самый обычный кухонный нож. Все это угнетало, из оружейных рядов я уходила расстроенная.

— Теперь нам нужно купить овощей. И, знаешь, я думаю, что в честь этой победы в суде можно шикануть и купить маленький кусочек мяса. Почти как праздник!

— Угу, — мрачно буркнула я, не обращая внимание на ее болтовню.

— И еще… ай! — Кейа вскрикнула, когда я резко оттолкнула ее в сторону, одновременно, выкручивая руку какому-то парню. Ее кошель бухнулся в грязь у наших ног. — О… Рика!.. Это что… карманник?!

— Подбери кошель, пока его кто-нибудь еще не стащил, — рыкнула я.

Она поспешила выполнить мой приказ. Вокруг нас уже начала собираться толпа. Я огляделась по сторонам и обрадовалась, увидев необходимое:

— Господин, вы не одолжите мне свой кинжал ненадолго? — у него была как раз та простенькая модель, с самозатачиванием.

— Это зачем? — незнакомец отступил на шаг.

— Нужно отрубить вору руку, а у меня, как назло, нет при себе моей любимой секиры.

Глава 8. Драдрерика

Меня оштрафовали «за беспорядки, устроенные на рыночной площади». Я так и не поняла, за что, но Кейа шепнула, чтобы я помалкивала, и я на всякий случай решила послушаться. Было противно смотреть, как она упрашивает, чтобы меня не сажали в тюрьму, убеждает, что я карманника просто припугнуть хотела. Это была неправда, но я стоически молчала. Карманника все же арестовали, но только благодаря тому, что в его вещах были найдены кошельки других обворованных — из-за шока и испуга он не успел их выбросить.

Больше всего меня удивило то, что, несмотря ни на что, симпатия людей не была на моей стороне. Я поймала карманника, который чуть не оставил двух бедных женщин без средств к существованию, который обворовал еще с десяток человек на этом рынке за полдня, который крал раньше и продолжил бы потом. Но с ужасом смотрели на меня, потому что я предлагала отрубить ему руку, как это принято в нашем мире. Ну, почему такая несправедливость?! В полиции он нагло заявил, что несовершеннолетний, а значит его просто отправят в работный дом, из которого он сбежит через пару недель. Что за странная логика?! Неудивительно, что у них тут воры распоясались, если так. Потом, правда, Кейа объяснила, что у этих детей из работных домов и трущоб тоже жизнь не сахар, но с доводом о том, что, если бы всем руки рубили, никто бы не рисковал воровать, все же согласилась.