Настаивать на своей невиновности Сергей не стал – толку-то! Гниды в погонах и мантиях все описали весьма доходчиво и красиво: «Хулиганство… нанесение побоев… алкогольное опьянение… сопротивление сотрудникам…» Красавцы – самого Сатану задержали!

…Решетов переступил порог тесной, душной камеры и негромко поздоровался с арестантами, ожидающими здесь кто – суда, а кто – отправки на зону.

– Проходи-проходи, присаживайся, – произнес знакомый голос, который Сергей никогда не спутал бы с тысячей других: невообразимые по глубине басы и плавающий характерный акцент.

Крупный, можно сказать, огромный мужчина кавказской национальности в спортивном костюме приглашающе кивнул на табуретку:

– Ну, что сказать о себе можешь, парень?

– А что, уши свободные есть? – дерзко улыбнулся Сергей и, предупреждая волну негатива, готовую обрушиться на него от мгновенно вскинувшегося грозного «сына гор», добродушно добавил: – Ну, Вартан, дал Бог – свиделись.

Вор недоуменно уставился на новичка, с минуту подумал, наморщив широкий лоб, и, наконец, удивленно спросил:

– Я тебя должен помнить?

– Не гадай, Вартан, не вспомнишь! – хитро прищурился вновь прибывший. – Серега – Решет!

– Вах! – изумленно вскрикнул пожилой авторитет и добавил длинную фразу на родном языке.

Затем, наповал сразив видавших виды зэков, старый вор вскочил и, вдоволь наобнимавшись с новеньким, засуетился, словно радушный папаша.

– Ну, говори: как, что, какими судьбами? Чем помочь смогу? – без остановки тараторил обрадованный неожиданной встречей Вартан."

"– Да угомонись ты! – рассмеялся Сергей. – Наговоримся еще – времени навалом.

Но время сыграло со старыми друзьями злую шутку… Буквально через неделю после традиционной вечерней проверки Вартана не стало…

Привычные к подобным процедурам, заключенные торопливо покинули осточертевшие стены «хаты» и выстроились в галерее для переклички и положенного осмотра тюремным фельдшером. В этот роковой вечер обычное, по сути, мероприятие отклонилось от привычного сценария. Вартан слегка занемог и проигнорировал проверку, оставшись лежать на «шконке». И все бы ничего (не раз уже подобные вольности со стороны авторитета, как говорится, «прокатывали»), но в этот злополучный день дежурил капитан Лесков, отличавшийся особой говнистостью и жестокостью. Хуже того – сегодня он был изрядно навеселе. Зачем-то, может, забавы ради он прихватил с собой двух крупных кавказских овчарок, которых вели на поводках «цирики». Капитан пошатывался, пытался обнять молоденькую медсестру, шепча ей на ухо пошловатые шутки, и вообще вел себя вызывающе, даже по отношению к персоналу изолятора. Обнаружив, что ненавистного ему «смотрящего» нет среди построившихся, Лесков мгновенно вышел из себя.