И только я собрался преподнести ему в ответ очередную колкость, как он продолжил свою пламенную речь:

— И то, что я приказал отвести свои войска с вашей территории, это жест доброй воли с моей стороны!

— А может быть, это вовсе и не проявление вашей воли, безразлично даже какой, доброй ли, злой ли, — я постарался поточнее и пообиднее сформулировать свою догадку, — а действие, которое вы были вынуждены совершить?

— Что значит был вынужден? — Бояндин всё таки не выдержал и повысил тон, — я сильнее вас! И только нежелание продолжать этот бессмысленный конфликт и врождённое человеколюбие побуждает меня делать вам это щедрое предложение!

— Ну, ну, ну, а войну мне вы тоже, руководствуясь врождённым человеколюбием, объявляли? — приторно-добродушно отреагировал я на крик души счетовода, — и что это вы так разволновались то?

В трубке послышалось возмущённое бульканье.

— И если вы действительно хотите серьёзного разговора, то вам, наверное, следует трезво оценить своё положение, — эти слова я говорил уже вполне серьёзно, — и положение это, как по мне, так просто катастрофическое.

— С чего это вы взяли? — продолжил петушиться Бояндин.

— Да с того, что те войска, которые у вас собраны, жрут ресурсы, как материальные, так и денежные, — я был уверен, что счетовод провёл уже все расчёты и понял, насколько глубока та задница, в которой он в настоящий момент находится.

Я просто хотел ему показать, что не один он умеет считать и делать выводы на основании этих расчётов:

— Так вот, у вас нет ресурсной базы, способной поддерживать эту численность войск, — я старался артикулировать свои мысли максимально чётко, как гвоздь вбивая каждое своё слово в мозг оппонента, — и я просто могу подождать, пока вы обанкротитесь, пытаясь взять моё поместье приступом.

Ответом мне было яростное сопение.

— Так что, дражайший Федот Мирославович, готовьтесь к уплате контрибуции, территориальным уступкам и прочим неприятным, но, к большому вашему сожалению, неизбежным вещам.

— Ладно, давайте все успокоимся, — Бояндин, я подозреваю, обращал эти слова не столько ко мне, сколько к себе самому.

— Уважаемый сосед, я абсолютно споен, — известил я собеседника о своём морально-психологическом состоянии, — и до сих пор пребываю в ожидании внятных и реалистичных предложений.

— Я готов к встрече с вами на нейтральной территории, — похоже, Бояндин таки сдулся, голос его стал вялым и бесцветным.

Мне даже показалось, что в нём появились нотки обречённости и покорности судьбе.

Но, я решил пока не праздновать победу. До победы ещё далеко. Впереди передо мною стоит довольно сложная задача — выжать из оппонента всё, что можно.