Мало того что к возможной смерти единоверцев русы отнеслись совершенно равнодушно, упомянув, что султан вправе делать со своими подданными все, что захочет, независимо от их вероисповедания. Так, министр иностранных дел Петербурга имел наглость напомнить турецким дипломатам о судьбе крымских татар и Буджакской орды, полностью уничтоженных не так давно. Между прочим, турецких вассалов, уже бывших, правда. При этом Андрей Найденов высказал мысль, что русские корабли давно не посещали Константинополь, который, видимо, не нужен турецким властям.

Подобное поведение не укладывалось в рамки прогнозированных реакций русов, потому турки прервали переговоры, запросили новых инструкций у великого визиря.

С учетом нынешних средств передвижения подобная консультация затянется на месяц, не меньше.

К этому времени и подгадали свой приезд представители Рима, которых русы, по агентурным сведениям, ждали на пару месяцев раньше. И уже неделю кардинал Джинолезе вел душещипательные разговоры с министром иностранных дел, напросившись нынче на прием к наместнику. Петро согласился, надеясь услышать предложения Святого престола, хотя бы в первом приближении, ибо сам наместник требования Новороссии уже приготовил и расписал по важности, чтобы иметь возможность для торга.

Однако кардинал считал необходимым длительное нудное вступление о важности единственно правильной христианской конфессии – католичества. Потому и распинался уже битый час, рассказывая, какие католики белые и пушистые, а все остальные дураки. Не выдержав очередного пассажа, наместник прервал велеречивого собеседника.

– Ваше преосвященство, смею напомнить, в Петербурге и островной части Новороссии запрещены общественные богослужения любых религиозных конфессий, кроме православия. Однако ваше выступление является именно религиозным, чего я, как законопослушный гражданин Новороссии, допустить не могу. Учитывая ваш статус посланника, прошу прекратить незаконные разговоры и перейти к делу либо удалиться из дворца.

Цвет лица кардинала после осмысления перевода фразы наместника не отличался от его красной кардинальской шапочки.

А равнодушие наместника, демонстративно отошедшего к окну, чтобы любоваться осенним садом, вызвало оторопь у представителя Святого престола. Джинолезе до сего времени не сталкивался со «старыми магаданцами», не испытывающими никакого религиозного чувства в отношении высокого гостя. В силу профессиональной наглости считал свое привилегированное положение само собой разумеющимся. И тут такое равнодушие, причем не показное, а подлинное: в человеческих чувствах кардинал разбираться умел.