— Зато в вооружении и снаряжении он разбирается как свинья в апельсинах. Фураж, продовольствие и бытовуха его прерогатива, в этом он знает толк, а на большее не способен. Я же предлагал назначить старшиной отряда командира комендантского взвода, по совместительству, чтобы не разводить бюрократию. — Высказал я своё предложение в очередной раз.

— А вот его-то как раз к делам отряда рекомендовали не подпускать. — Выразительно посмотрел на меня Пацюк.

— И в чём дело? Он что, не прошёл проверку? — Слегка наезжаю я.

— Проверку-то он прошёл, но сам знаешь, бывший офицер, белая кость… — Развёл руки Семён.

— Ну дак он этого и не скрывал. Так что можно ещё и в качестве начальника штаба привлекать. Ладно, продолжим как-нибудь наш разговор. Пошли жрать, а после ужина пускай личный состав отдохнёт перед выходом на задание. — Не стал я больше давить на командира отряда.

В десять часов вечера практически весь отряд выходит на дело. На охране лагеря остаётся только хозяйственное отделение под командованием коменданта.

Младший лейтенант Алексей Константинович Оболенский попал к нам в отряд по рекомендации комиссара Реутова ещё месяц назад. Прямо из госпиталя. Левую руку ему по локоть оттяпали и признали негодным к строевой. Но своё дело он знал туго и службу наладил, личный состав вымуштровал и даже самые бестолковые под его командованием тупить перестали. Поначалу меня так и подмывало спросить. Не корнетом ли он был в Первую мировую? И за кого потом воевал? Но посмотрев в его честные выразительные глаза, желание пошутить отпадало. Да и возрастом он был под полтинник, хотя выглядел лет на сорок, не больше. Но это если не знать его биографию. Чуть ближе Оболенский сошёлся только с бывшими белоказаками Карасёвым и Окуневым, а также с Архипычем (пожилым фельдшером из Старых Липягов). Со всеми остальными держал дистанцию, общаясь только по служебной необходимости. Ничего для себя не просил и не требовал, иногда только рекомендовал сделать то-то и то-то, чтобы улучшить службу.

Командир отряда уехал с боевой группой на левый фланг, а я задержался на базе. Моя РДГ выходит позже других, и в ней собраны самые опытные и отмороженные бойцы. Так что отправляю людей на задание и отдаю последние распоряжения оставшимся.

— Значит меня совсем со счетов списали. Разрешите идти? — Молча выслушав мой приказ, козырнул и развернулся через левое плечо комендант.

— Задержитесь, поручик. — Остановил я его.

— Да не поручик я, ротмистром в семнадцатом году отвоевался. — Повернулся лицом ко мне Оболенский.

— Значит тем более соображать обязан, что кто-то должен координировать действия, и привести резерв в нужное место. — Решил я посвятить бывшего ротмистра в свои планы.