— Вопросительно смотрит на меня жалмерка.

— Да по разному. Дивизия могла попасть в окружение, вышли не все. Если кто-то видел, что человека убили, напишут — погиб смертью храбрых. Про всех остальных — пропал без вести. Так что если не погиб, мог и в плен попасть, или вообще где-нибудь в партизанском отряде воюет. — Подсластил я пилюлю.

— Может тогда и меня в свой отряд возьмёте? — Озвучила свою просьбу Галина.

— А зачем тебе, Галя? Ты, же у нас и так на довольствии состоишь вместе с хозяйством и охранниками твоими. — Намекнул я на двух волкособов и двортерьера по кличке «Шалун», которые охраняли не только хозяйку, но и кордон лесничества, особенно по ночам.

— Хочу убивать фашистов, чтобы убрались с нашей земли поскорее. — Твёрдо, как о давно решённом, ответила донская казачка.

— Хорошо, я поговорю с командиром, зачислим тебя в отряд. — Пообещал я.

— Только мне нужно не к бабам в хозвзвод, а к разведчикам. — Продолжила она.

— Дай тебе палец, ты, и руку по локоть отхватишь. Стрелять-то умеешь? Убивала кого? — Задаю я вопросы уже не из праздного любопытства.

— Стрелять умею.

Убивала только зверей, на фашистов тоже пыталась охотиться, но не добивает за реку моя «тулка». Винтовку дадите?

— Оружие выдадим. А, ты, район за рекой хорошо знаешь? В темноте ориентироваться сможешь? — Прикидываю я перспективы.

— Район знаю как свои пять пальцев. — Показала она растопыренную ладонь. — Ночью не заблужусь. А хожу я потише ваших разведчиков.

— А если убьют, детей на кого оставишь? — Задал я главный вопрос.

— Детей родители мои вырастят в случае чего. А мне врага убивать надо. Чтобы за мужа мово отомстить и за братьев меньших.

Не возьмёте, сама за реку уйду.

— Вот только твоей художественной самодеятельности нам и не хватало. Мне в отряде дисциплина нужна, строгое подчинение командирам и неукоснительное выполнение приказов. А все самостоятельные могут идти лесом.

— Да я же на всё согласная, и подчиняться, и дисциплину блюсти. Только возьмите, товарищ лейтенант.

— Сказал же, поговорю с командиром. И не лейтенант я, а сержант государственной безопасности. Привыкай.

— Спасибо, товарищ сержант государственной безопасности. — Проворно вскочила с травы ушлая хуторянка.

— Пойду я.

— Тебя проводить. — Делаю я попытку подняться.

— Не надо. Есть у меня провожатые. — Развернулась она и, покачивая бёдрами, как будто поплыла над землёй, неслышно ступая босыми ногами по лесной подстилке."

"Провожая взглядом фигуру казачки, я даже не успел заметить, когда она скрылась из виду. Зашла за дерево и пропала, лишь только серая тень промелькнула в кустах. И для чего это она так приоделась? В сарафан, хоть и неброского зелёного цвета, но почти новый.