Очень надеюсь, что пока не вернулась, иначе будет совсем печально. Конечно, война без потерь не бывает, и при огневых контактах с противников случалось всякое, хоть и действовали мы из засад. Но до последнего случая мне, как командиру группы, везло. Убитых прикапывать не приходилось, трёхсотые были, но бойцы отделывались, можно сказать, царапинами и недолго лечились прямо на базе в медпункте отряда. Людей с более серьёзными ранами отправляли тоже недалеко, в госпиталь к комиссару Реутову, можно сказать по блату. После боёв на предмостных укреплениях за Доном он вернулся к исполнению своих обязанностей военкома госпиталя на прежнее месте службы, хоть госпиталь и перебазировался.

Но связь мы поддерживали и хорошие отношения сохранили.

В общем, не откладывая всё в долгий ящик, выпроваживаем из штабного блиндажа всех лишних и начинаем «разбор полётов» вдвоём с Семёном.

— Докладывай, что там у вас случилось в тылу у противника, и почему такие потери. — Начал непростой разговор командир отряда.

Ну я и должил, не стесняясь, да и выражений не подбирал.

— … В общем, ждали нас там. А не вляпались мы только из-за того, что действовали не по заранее разработанному плану.

— Подвёл я неутешительные итоги. — Если бы Малевич нас огородами в село не провёл, то всех бы там возле школы и положили.

— А теперь поведай-ка мне, друг Сёма, — кто наводку на этот штаб дал? И «был ли мальчик» точнее штаб? — Заговорщеским тоном интересуюсь я.

— Информация сверху пришла. — Кивнул на потолок опер. — А на проведении диверсии в обкоме партии настояли. С партизанским движением в Воронежской области всё очень плохо, а результат требуют… Но я тебе этого не говорил. Сам случайно узнал.

— Признался Семён.

— А я ничего и не слышал. — Закрыл я уши ладонями.

— Вот и правильно. Сам тоже лишнего не болтай про свои догадки. Да и бойцов всех предупреди, чтобы помалкивали. Хотя с них какой спрос. Но если будут спрашивать, пусть так и говорят, что нарвались в селе на бдительного часового и вступили в бой с превосходящими силами противника. А дальше отход и прочие неприятности. — Предупреждает меня Пацюк.

— Ну я пошёл. — Пытаюсь я смыться.

— Куда? — Удивляется командир отряда.

— Так предупреждать. — Поясняю я.

— Сиди, рапорт пиши, как всё было, и про прочие ваши подвиги не забудь.

Раненых только завтра дальше в тыл отправлять будем, так что успеешь. — Пододвигает ближе ко мне пачку писчей бумаги Семён.

— Про группу прикрытия что написать? — Вздохнув, тянусь я рукой к чернильнице.

— Так и пиши, пропали без вести. Объявятся хорошо, нет, спишем на боевые. — Отвечает Пацюк.

— Нас тоже уже списали? — оттягиваю я неизбежное. Писать пером, да ещё и не на «снежинке», а на шершавой бумаге, ещё тот квест.

— Мне и без вашей группы писанины хватило.