Но как правило устанавливали пару противотанковых мин на дороге, ждали в засаде в течение часа-двух, и если никто за это время не хотел подрываться, то сваливали и безобразничали в другом месте, к утру устраиваясь на днёвку в каком-нибудь схроне. А ночью снова выходили на дело. Либо возвращались обратно за реку, если ресурсы были исчерпаны. Большие колонны после подрыва обстреливали шквальным огнём и скрывались в ночи, нагнав паники на противника, и устроив ему сабантуй. Одиночные машины, небольшие группы мотоциклистов или велосипедистов уничтожали и забирали трофеи, уезжая с места диверсии на затрофеенной вело и мототехнике.

Если возникала такая возможность, не брезговали и гужевыми повозками, в первую очередь разбираясь с извозчиками, а там как пойдёт. Поклажу либо забирали с собой вместе с транспортом, либо уничтожали на месте, если это имущество было нам не нужно. Лошадей жалко, но они тоже работали на врага, перевозя грузы.

Трофеи далеко не утаскивали, с собой забирали только самое нужное и интересное, всё остальное ныкали по округе в норки и схроны, создавая запасы на чёрный день.

В труднодоступных местах (в оврагах и балках) организовали несколько лёжек, чтобы отсиживаться днём, а ночью выходить на охоту и промысел.

Параллельно учились, в основном подрывному делу, а то двум минёрам, которые остались в отряде, было не разорваться на все направления. Так что сразу набрали группу технически грамотных и сообразительных добровольцев и обучили азам. Да, сапёры и минёры из них можно сказать одноразовые, но те кто выживут, получат бесценный опыт, а дальше «сын ошибок трудных» сделает своё дело. Для создания разных взрывных девайсов приходилось кулибничать, благо рукастые спецы в отряде были, слесаря, токаря, жестянщики и прочий рабочий народ.

Первое время выручала походно-ремонтная мастерская, а когда её у нас отжали, то деревенская кузня. Да и базу пришлось сменить, перебравшись в другое место. В лес возле деревушки Струблище. Партизаны же по определению должны жить в дремучем лесу, вот мы и забазировались на кардоне лесничества. Корова у нас была, лошади тоже, да и пару бесхозных грузовичков мы припрятали на всякий пожарный случай. Всю остальную технику пришлось сдать в фонд помощи Красной Армии, точнее вернуть, хотя это не важно.

Но всё это были только цветочки и мелкие пакости. По ягоды мы пошли «на чугунку», примерно через неделю после того как начали безобразничать в тылу врага, перед переездом на новую «базу». Всё это время готовились, прорабатывали маршрут, тренировались, готовили средства для подрыва пути. А то противотанковыми минами немцы нас мало-мало снабжали, а вот партизанские противопоездные поставлять не хотели.