со всеми этими трубками и проводами, подсоединенными к нему.

Он вроде рядом... Я могла к нему прикоснуться, ощутить прохладу его кожи, но сознание его находилось где-то очень далеко. Не со мной.

Это невыносимо... Не иметь возможности слышать его голос. Это нестерпимо больно...

Вчера я снова понадеялась на удачу и позвонила в справочную больницы, но, как и в предыдущие разы, ничего нового мне сообщили.

Информацию о состоянии Макара настолько обтекаемо преподнесли, что можно было только предполагать, как скоро он придет в сознание.

Одно радовало — его начали постепенно выводить из искусственной комы, а значит, жизни его больше ничего не угрожало.

Сегодня я решила поехать в больницу. Сердцем чувствовала, что именно сегодня — тот день, когда удача нам повернется. Когда все трудности можно будет оставить за чертой. Когда жизнь начнется с чистого листа.

— Алён, мне поехать с тобой? — спросила мама, также забывшая, что такое покой и здоровый сон.

— Не нужно, мам. Оставайтесь дома, попытайся вздремнуть. А если что-то изменится, я обязательно тебе позвоню, — ответила я бодро, изо всех сил старалась держаться перед мамой и Глебом.

— Ты бы хоть поела, прежде чем ехать. Худая вон какая стала. Скоро просвечиваться будешь.

— Я пообедала уже.

Мама насупилась.

— Чай — это не обед, — настаивала она и я сдалась под ее натиском.

Сдалась, только чтобы сильнее не расстраивать ее. Она и без того воспринимала происходящее близко к сердцу. Пропускала все через себя, как и я."

"Я закинула в себя пару ложек картофельного пюре и половинку котлетки на пару, поцеловала Глеба на прощанье, а через десять минут уже садилась в такси.

Мыслей больше не возникало никаких. В голове образовалась пустынная пустота и эмоции все уже давненько иссякли.

Я словно действовала в режиме автопилота.

Такси уже подъезжало к территории больницы, когда мне на телефон поступил звонок. На экране высветилось ""Макар"".

И как же мне было боязно отвечать на него. Мало ли, какие новости могли мне преподнести.

— Да, я слушаю, — напряглась я всем телом и задержала дыхание, ожидая услышать чужой голос.

— Аль, — из динамиков донесся до неузнаваемости грубый голос, от которого каждая клеточка тела задребезжала.

И я сразу не признала бы, кому мог принадлежать такой голос, если бы этот человек не назвал меня по-особенному. Так, как только Макар называл меня.

От сердца тотчас отлегло. Я пронзительно вздохнула. Воспряла духом, словно в меня вдохнули живительной энергии. Все вокруг начало приобретать яркие краски, и темное облако над головой мигом рассеялось.

— Макар... Боже мой, это ты? — пискнула я звонко с растущей улыбкой на лице, до конца не веря, что это он. Что он говорит, слабо, но все же... что он дышит самостоятельно.

Радости моей не было предела.