Мне известно, что мэр города боролся с такими пороками, как взяточничество и лихоимство. Наверное, я не вправе спрашивать о ваших подозрениях?..

– Вы это узнаете, когда мы завершим следствие, – мягко пообещал Турецкий. – А вас, отец Петр, я попрошу быть свидетелем на очной ставке, куда мы намерены пригласить Самарина, Сатановского и Певцева.

Они стали прощаться. В полумраке за ними наблюдала одна из старушек, которая теперь тщательно протирала стекло на иконе Богоматери."

"В машине Турецкий обратился к Огородникову.

– У нас есть все основания допросить Самарина, Сатановского и Певцева.

Они были последними, с кем их видел свидетель, то есть отец Петр. Я думаю, среди прихожан любой, кто видел, как уходили мэр и эта троица, сможет подтвердить это. Но нам пока достаточно свидетельских показаний отца Петра.

– Кстати, а может ли священник быть свидетелем? – засомневался Огородников. – У меня такого прецедента еще не было.

– Согласно Уголовному кодексу священнослужитель не подлежит допросу в качестве свидетеля в случае, если обстоятельства дела стали известны ему из исповеди. А к тайне исповеди свидетельские показания отца Петра не имеют никакого отношения.

– Интересно, а отца Николая он должен ставить в известность? Все-таки тот выше по рангу, как бы начальник.

– Я думаю, если отец Петр решится на очную ставку, ему необязательно докладывать отцу Николаю. Впрочем, это их дела. Наше дело назначить день и час. Так что будем вызывать воротил нефтяного бизнеса и их приспешника Певцева на допрос. Поехали в прокуратуру, нужно дозваниваться. У них тоже время расписано, пока согласуешь со всеми сроки…

В прокуратуре Турецкий два часа сидел на телефоне, дозваниваясь и согласовывая удобное для всех время.

Выяснилось, что собрать всех удастся завтра к пяти вечера. Турецкий был готов к тому, что все трое будут удивлены и, возможно, станут возмущаться. Но удивился он сам: и олигархи, и начальник отдела безопасности проявили беспокойство только по одному поводу: как сдвинуть уже запланированные дела, чтобы освободиться к нужному времени. Отец Петр сказал, что вечером в четверг службы в храме не будет и он сможет приехать.

Вечером Огородников привез Турецкого к подъезду гостиницы и, бросив быстрый взгляд по сторонам, заметил:

– Сидят на хвосте плотно.

С самого утра за нами ездят. Только не пойму кто.

– Судя по машинам, бандиты, – невозмутимо ответил Турецкий, который видел слежку в течение дня, но не придавал этому особого значения. Раз в номерах следовательской бригады поставили прослушку, то наружное наблюдение – вполне логичный ход.

– Такие машины теперь не только у бандитов. У «шестерок» наших подозреваемых тоже с машинами полный порядок, их хозяева – люди не бедные.