"

"Эмилия Львовна не удивилась визиту полицейских, и это было хорошо, потому что Лиза с Зиганшиным не удосужились придумать легенду, зачем им подробности жизни Шишкина, если личность убийцы не вызывает сомнений, и разработать стратегию разговора. Хотели обсудить это по пути в поселок, но забыли, и после того как Мстислав Юрьевич выудил из Лизы должную порцию похвал своему настоящему «Лендроверу» (не паркетнику!!!), они строили разные теории, из которых экспансия инопланетной цивилизации в головы несчастных ребят выглядела самой тривиальной.

Лиза немного растерялась, не зная, с чего начать, а Зиганшин вдруг спросил, как Эмилии Львовне удалось вырастить такие шикарные розы, и завязалась беседа о садоводстве, про какую-то мульчу и коварную совку.

Дискуссия, в которой Лиза понимала через два слова на третье, оказалась неожиданно жаркой, оппоненты вскочили и быстрым шагом направились к высокой теплице. Судя по активной жестикуляции, тут решался вопрос огромного значения.

Улыбнувшись, она откинулась на шаткую спинку пластикового стула и подставила лицо солнечным лучам, пробивавшимся сквозь листву клена.

Зиганшин сказал, что Руслан «отойдет». А вдруг и правда опомнится? На всякий случай Лиза держала телефон в полной боевой готовности, всегда на виду, с максимально громким звонком и вибровызовом, чтобы не пропустить момент, когда он позвонит. Один пропущенный вызов иногда может разрушить целую жизнь…

Конечно, на рациональном уровне Лиза не верила, что Руслан к ней вернется. И не потому, что не хочет быть обузой, а действительно она ему надоела. Он сказал, что хотел на ней жениться, только из милосердия, вот и все.

Пройдет совсем немного времени, он поправится, получит функциональный протез и станет таким же завидным женихом, как до операции, зачем же ему довольствоваться Лизой?

Это говорила логика, но Лиза все равно украдкой представляла себе картины их с Русланом общего будущего, как наказанный ребенок, стоя в углу, рисует на обоях случайно завалявшимся в кармане карандашом.

– Мульча, мульча, мульча! – энергично произнесла Эмилия Львовна, усаживаясь на стул.

Зиганшин, скептически подняв бровь, тоже сел и в один глоток опустошил свою чашку.

Лиза усмехнулась. Кажется, на почве садоводства эти двое стали непримиримыми врагами. Станет ли теперь Эмилия Львовна откровенничать с человеком, не разделяющим ее сельскохозяйственных воззрений? Начкрим, придурок, совсем в своем руководящем кресле растерял навыки работы с гражданами.

– Может, вам что-то надо сделать? – спросил Зиганшин. – Где требуется физическая сила? Я же представитель силовой структуры, как-никак. А вы пока с Елизаветой Алексеевной поговорите.