Ну да, двенадцать лет ей было бы, самый возраст.

Почти физически Лиза ощущала, как на сердце опускается серая мгла безнадежности.

Пришлось сделать над собой огромное усилие, но Лиза все-таки встала, оделась и спустилась вниз.

Наступил ясный летний вечер, во дворе играли дети, мамочки с колясками сидели на скамейках или прохаживались, оживленно беседуя.

В воздухе пахло сиренью, почему-то в этом году она цвела особенно буйно.

Лиза вышла на улицу, чувствуя, как нагрелся за день пыльный асфальт. Машины шли плотным потоком, и в какую бы она ни заглядывала, везде сидели мужчина и женщина, иногда с детьми на заднем сиденье. Повсюду были пары, мужчины обнимали своих дам за талию загорелыми крепкими руками, многие девушки шли с букетами.

Лиза почувствовала себя какой-то невидимкой, инопланетянкой или призраком, с завистью наблюдающим за чужим счастьем из своего печального гнезда.

«В конце концов, ты ничего не потеряла, кроме надежды, – говорила она себе, – будешь жить так же, как и до Руслана, работать, ругаться с Зиганшиным, писать книги… Найдешь, чем занять тридцать-сорок лет, которые тебе еще остались. Не все время будешь посвящать отчаянию и сетованиям о пролитом молоке».

Как настоящий призрак, она побродила по улице, заглянула в окно кафе, думая, не заказать ли бокал вина, но вовремя опомнилась и вернулась домой.

Достала ноутбук, посидела над текстом, но поняла, что в таком состоянии не напишет ни строчки.

Попыталась читать, но буквы сливались в единый серый ком, и Лиза тупо смотрела на страницу, не понимая смысла.

И все же надо было что-то делать! Стоит раз поддаться отчаянию, так оно захлестнет тебя с головой.

Вдруг Лиза вспомнила, что в черной сумке у нее осталось несколько сигарет. Так она была человеком некурящим и в принципе не одобряла эту дурную и вредную привычку, но в критической ситуации нет ничего лучше, чтобы успокоить нервы. Поэтому, улетая в Киев (о, эта поездка в Киев), Лиза захватила пачку, они с Русланом выкурили несколько штук, а остатки потерялись в сумке среди другого женского барахла.

А потом наступило лето, и черная сумка отправилась в шкаф до холодов.

Лиза торопливо достала ее, с ужасом думая, вдруг она что-то напутала и никакой заначки в сумке нет.

Опасения оказались напрасными, и через минуту она уже курила, чувствуя, как с каждой затяжкой притупляется боль. Конечно, это самообман, и сколько ни кури, счастливее не станешь, но сейчас ей нужно только пережить сегодняшний вечер.

Черт, как же отвлечься от мысли снова позвонить Руслану или, того хуже, поехать к нему? Если поддаться этому искушению, будет такой позор, что на всю жизнь останется занозой в сердце.