– Я так понимаю, его определят под ваше начало?

Герт непроизвольно пожал плечами, спохватился, что под шубой это практически не заметно, и выразил свое сомнение вслух:

– Да ну бог с вами, Борис Григорьевич! Господин Славянов обретается в чине надворного советника – подполковничье звание на гражданский лад – и служит управляющим Пермскими казенными заводами. Какое уж тут начало?..

– Так чего же он делает у нас на фабрике?

– Ну-с, насколько мне известно, дело обстоит следующим образом: Бенардос открыл метод электрической сварки металлов, Николай Гаврилович его усовершенствовал, причем значительно, а Александр Яковлевич изобрел электрод со специальной обмазкой.

После чего Славянов и приехал к нам – меняться с его сиятельством лицензиями на свои изобретения. И вы знаете, что-то мне подсказывает, что наша лицензия на «Электрогефест» будет генеральной, причем как в империи, так и за ее пределами, – уж очень Николаю Гавриловичу понравилась ацетиленовая горелка. Ну а зная Александра Яковлевича, я совсем не удивлюсь, если Николай Гаврилович заодно доверит РОК представлять все свои интересы ВООБЩЕ.

Луцкой выдал понимающий смешок и поинтересовался:

– Скажите, а у вас никогда не появлялось такого впечатления, что наш с вами работодатель самым натуральнейшим образом коллекционирует талантливых людей?

Директор станкостроительного производства резко остановился и с интересом поглядел на своего собеседника. Ненадолго задумался над вопросом, после чего удивленно и несколько озадаченно согласился:

– Пожалуй, в ваших словах есть немалая доля истины. Вот только критерии отбора мне непонятны: с одним переговорит немного – и сразу гонит с глаз долой, хотя идеи у человека вполне стоящие…

Последнее прозвучало с некоторой обидой – не все знакомые Герта смогли устроиться на работу в Русскую оружейную компанию, далеко не все.

– …другой же несет ну сущую ересь!.. И тем не менее его внимательно слушают, задают уточняющие вопросы и наконец предлагают подписать бессрочный контракт. Да как предлагают! Ведь ну ни единого разу никто не отказался!

Луцкой хмыкнул – как же, откажешься тут. Да и вообще, с некоторых пор при слове «искуситель» Борис Григорьевич сразу вспоминал любимое начальство – уж больно велик был талант молодого аристократа по части уговоров и соблазнительных предложений.

Правда, у этого таланта была, так сказать, и другая сторона – его сиятельству как никому другому удавалось донести до собеседника свое неудовольствие. Причем никакого крика, хамства или гневных взглядов. Нет, спокойно и очень, ОЧЕНЬ вежливо. Но право же, лучше бы уж просто наорал.

– Не совсем понял насчет ереси. Это вы про что?

– Скорее – про кого.