Наташа снова застонала, глухо, протяжно, после чего открыла глаза и уставилась прямо, не моргая. Федор находился близко и видел её расширенные зрачки.

Это нормально. Его истинная перерождается. Медленно, необратимо.

Сейчас она растеряна и не понимает, что происходит. Почему свет слишком яркий, а часы, что висят в соседней комнате, тикают слишком громко, оглушающее, и звуки раздаются в голове. Более того… Ветер за окном тоже завывает отчаянно, словно плача. Ната нахмурилась и растерянно заморгала.

У Федора тепло побежало по венам. Она такая милая, очаровательная.

Немного потерянная, отчего захотелось сесть рядом, взять её на руки и прижать к себе. Спрятать от всего мира, уберечь. А ещё лучше — запереть дом на всевозможные замки, отдать распоряжение людям, чтобы никто, ни одна чужая душа не смела заходить на его территорию под угрозой смерти. Все инстинкты Федора обострились. Он глушил дыхание, не желая раньше времени привлекать к себе внимание.

Наташа начала медленно подниматься. Одной рукой удерживая плед на груди и не позволяя ему распахнуться. Второй оттолкнулась от дивана.

На Федора не посмотрела. Он же жадно, не моргая, наблюдал за ней. Она осматривалась.

Чуть заметно вздернула подбородок и повела носом, принюхиваясь. Потом встала и прошла к середине комнаты. Остановилась. Снова огляделась. Плед, несмотря на фиксацию, пытался сползти вниз, и Ната постоянно его дергала кверху.

Федор невольно улыбнулся. Пока всё шло хорошо.

Наташа снова прошла вперед. Нахмурилась.

И лишь потом повернулась к мужчине, который терпеливо её ожидал.

Но если он думал, что она начнет его расспрашивать, то сильно ошибся.

— Мне надо в универ. У меня лекции, а я тут… Да, точно, мне надо в универ, — выдала она и снова начала оседать прямо на пол.

Домаровский вскочил и подхватил оседающую Наташу.

— Ну вот… И в какой универ ты, интересно, собралась у меня? — с нежностью поинтересовался он, зная, что ответа не услышит.

Плед всё-таки сполз, обнажив грудь. Федору хватило одного взгляда, чтобы мужчину снова повело. Безумие какое-то. Он не помнил, чтобы его так штормило с Ариной. Тут же… Точно кто-то невидимый и чертовски злой задался целью вытянуть из него все жилы, теребя и распаляя, держа его на грани допустимых эмоций.

Поправив плед и вспоминая всех древних богов, Федор снова вернулся к дивану. Хотел уже положить драгоценную ношу, потом резко передумал. Он тоже устал. Дьявольски. И ему тоже не помешает небольшой отдых.

Изловчившись, кое-как одной рукой Федор разложил диван. Вот теперь можно опускать Наташу на мягкую поверхность. И самому прилечь рядом.

Что он и сделал.

Ему не требовалось покрывало, чтобы уснуть.

Главное она рядом.