Шагая за горничными и глядя по сторонам, я поняла, что не вижу ни свадебных лент, какими обычно украшают лестницу в день прибытия молодых, ни цветов или венков, которые могли бы свидетельствовать о самом радостном событии в жизни супругов. Замок казался мрачным, серым и унылым, как и его хозяин.

Мои покои тоже не отличались излишествами и самое примечательное в спальне была кровать с балдахином и туалетный столик с овальным зеркалом в отражении которого на миг мелькнуло мое лицо, слишком белое, слишком напуганное и оттого казавшееся неживым.

- Миледи наверное желает принять ванну после долгой дороги? – спросила одна из горничных, когда я устало присела на край кровати и подняв руку, сдернула с волос фату, отбросив ее в сторону, как ненужный хлам.

- Мы поможем вам снять платье, - засуетилась вторая служанка.

- Как вас зовут? – спросила я устало и женщины, опомнившись, поочередно сделали книксен и назвали имена.

Темноволосая в белом чепце именовалась миссис Дорис, а другая горничная с рыжеватыми волосами, тронутыми серебром седины, представилась как мисс Терренс.

- Но вы можете называть нас Амалия и Джейн, - добавили женщины, после чего разделились. Амалия предложила мне помочь с платьем, а Джейн открыла смежную комнату, оказавшуюся ванной.

Еще спустя полчаса я сидела перед зеркалом в новой сорочке, вымытая до скрипа на коже и следила за тем, как мисс Терренс распускает мои волосы, выбирая из прядей крошечные жемчужинки и выпуская тугие локоны на свободу.

- Ах, как мы рады, что в замке наконец-то появится хозяйка, - вдруг произнесла Амалия, расстилавшая мне постель.

- Дорис, перестань болтать. Скоро придет господин граф, а ты все еще возишься с одеялами, - неожиданно резко попеняла ей мисс Терренс.

Граф…придет…

Я стиснула зубы и сделала глубокий вдох.

Ну, конечно же. У нас первая брачная ночь!

Тошнота снова поднялась к самому горлу, и я закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что произойдет дальше.

Тетя просветила меня на этот счет еще когда я была невестой Эдвина, и данная близость казалась мне настоящим счастьем. Ведь что может быть лучше, чем подарить себя любимому человеку? Да, я знала и о боли, и о том, что это долг каждой женщины, причем не самый приятный.

«Удовольствие получает только мужчина, запомни это, моя дорогая, - прозвучал в голове голос тетки. – Мы же находим радость в последующем рождении наших детей, ведь это и есть истинное предназначение каждой леди, жены и матери».

Воспоминания об Эдвине причинили боль. Я поморщилась и качнула головой, прогоняя видение светловолосого молодого мужчины с ослепительной улыбкой и яркими синими глазами цвета зимнего неба. Вот только вырвать его из сердца не смогла, как ни старалась.

«За что он так со мной? – промелькнула мысль. – За что?».