Гнев, ярость, боль — вот, что было в голосе.

Я бежала так быстро, насколько смогла. Но все равно недостаточно быстро. Расчет был на то, что никто не осмелится бежать следом, зная, что может получить пулю с той стороны.

Но через несколько десятков метров меня сбило на землю тяжелое тело.

По ощущениям в меня словно врезался грузовик. Я рухнула неуклюже, сначала на колени, переживая за живот, а он навалился сверху — я не видела кто это, и в первый момент решила, Руслан послал охранника. Но в нос ударил запах знакомого до тошнотворности парфюма. Он побежал за мной лично. Я ударилась боком, колено онемело и ныло, отказываясь разгибаться.

Как больно… Как обидно! На глазах навернулись слезы.

Руслан рывком перевернул меня на спину и повернул лицом к себе, не поднимаясь. Мы оба лежали на земле, он крепко держал меня одной рукой и тяжело дышал. Между нами клубился пар.

— Какого хрена ты творишь? — прошипел он. — Ты с ума сошла? У нас ребенок!

— Отвали!

— Отвалить? — резко спросил он, сжимая мои щеки пальцами до боли, словно тисками. — Если нас убьют, что будет с ребенком?! Что с ним будет, идиотка? Он ждет тебя дома! Или тебе плевать?

— Не смей так говорить! — заорала я, бессильно и беспорядочно пытаясь влепить ему пощечину.

Пыталась, пока не пропахала ногтями щеку.

Меня ранили его слова, тон, взгляд.

Я ради своего сына с себя шкуру была готова снять. Я этого не заслужила…

— Ну же, посмотри на меня! — он перевернулся на бок, не поднимая головы. Так мы и лежали, словно на супружеской кровати когда-то, только вместо мягкой перины под нами была замерзающая земля.

Руслан обеими руками схватил мое лицо и гневно дышал паром."

"— Не отворачивайся! У него кроме нас никого нет! — зарычал он, было уже больно, и Руслан говорил мне практически в рот, так близко мы были.

 — А ты бежишь под пули! Я бегу…

Хватка на лице ослабла, когда я перестала сопротивляться и он обхватил меня двумя руками. Слезы на щеках были горячими и болезненными, как иглы. Какого хрена он за мной побежал…

— Я тоже от многого отказался, — прошептал он мне на ухо. — Ты думаешь, у меня была сладкая жизнь? Нет, Лили… Сладкой жизни у таких, как я, не бывает.

Внезапная погоня и его откровения обессилили меня. Я лежала на холодной земле, как мешок.

Подогнув ноги и съежившись, безучастно ощущала, как Руслан жадно ощупывает мою спину ладонями. Проводит по волосам, сминая их, трогает лицо. Мы лежали, открытые и беззащитные на простреливаемой местности, и выхода не было.

Затем на ощупь он нашел мои губы и поцеловал. Губы были ледяными, как и у меня, но рот теплым. Это был недолгий поцелуй. Скорее несколько коротких, когда он прикасался к моим губам своими, прижимая к себе, и отодвинуться было некуда.

— Слишком поздно… — прошептала я сквозь поцелуй.