Стефан так и не надел свой блейзер. Он стоял у окна в белом свитерке, склонив голову и напряженно ожидая. Когда Елена снова появилась в комнате, он, не поднимая головы, указал на солидный отрез темного бархата, наброшенный на спинку стула.

– Возможно, ты захочешь накинуть это поверх платья.

Отрез бархата оказался роскошным мягким плащом с высоким воротником. Елена набросила его себе на плечи. Однако щедрый дар вовсе ее не умилостивил, к тому же она подметила, что Стефан не сделал к ней ни одного шага и даже не посмотрел на нее, пока говорил.

Закутываясь в плащ, Елена намеренно вторглась в личное пространство Стефана, даже в этот момент стоявшего неподвижно и молча оценивавшего красоту тяжелых бархатных складок, струящихся вдоль ее тела на пол.

Вплотную подойдя к Стефану, она внимательно осмотрела массивный комод красного дерева у окна.

На комоде лежал зловещий на вид кинжал с рукояткой из слоновой кости, и стояла изящная агатовая чаша в серебряной оправе. Там также оказалась золотая сфера с чем-то напоминающим циферблат, а также несколько золотых монет."

"Елена взяла одну из монет. Отчасти ей было интересно, а отчасти она желала досадить Стефану, которого, безусловно, должна была задеть бесцеремонность, с какой она трогала его вещи.

– Что это такое?

Стефан выдержал долгую паузу и лишь затем ответил:

– Золотой флорин. Венецианская монета.

– А это?

– Немецкие часы-кулон. Конец пятнадцатого столетия, – рассеянно ответил юноша. Затем добавил. – Послушай, Елена…

Прежде чем он успел продолжить, Елена протянула руку к небольшому железному ларцу с крышкой на петлях:

– А это что? Он открывается?

– Нет! – У Стефана были поистине кошачьи рефлексы – его рука мгновенно хлопнула по ларцу, удерживая крышку.

 – Это личная вещь, – со странным напряжением в голосе сказал он.

Елена с неудовольствием заметила, что ладонь Стефана с предельной аккуратностью коснулась только выпуклой металлической крышки, но не ее руки. Тогда она подняла пальцы, и юноша тут же убрал руку.

Гнев вспыхнул с новой силой, и Елена не могла больше сдерживаться.

– Осторожно, – свирепо процедила она. – Не прикасайся ко мне, а то заразишься.

Стефан отвернулся к окну.

И все же, отстранившись от Стефана и вернувшись в центр комнаты, Елена почувствовала, что он внимательно наблюдает за ее отражением.

И вдруг девочка поняла, какой она ему в этот момент предстает: светлые волосы рассыпались по черноте плаща, белая рука удерживает бархат у горла. Разгневанная принцесса, расхаживающая по своей башне.

Елена наклонила голову, чтобы взглянуть на люк в потолке, и услышала негромкий, но отчетливый вздох. Когда она повернулась, пристальный взгляд Стефана был сосредоточен на ее обнаженном горле; в глазах у него застыло странное выражение.