Значит, они уже вернулись, и… теперь попивают кофеек в своем уютном пентхаусе. Ну ничего, я тоже себе сейчас кофе заварю, а может и какао с зефиркой.

– Сама в тепле сидишь! В красивом офисе! Вон с маникюром! Ничего тяжелее чашки кофе не поднимаешь! – вдруг начинает с ненавистью быковать на меня Матвей.

– Что? – я еще от мыслей о боссе и какао не отошла, поэтому не совсем понимаю суть претензий братца, гляжу на свои ногти. Маникюр я делаю себе сама – просто подпиливаю длину и покрываю ноготки прозрачным укрепителем. Выглядит мило и не вульгарно. Почему Матвей сейчас обратил на это свое внимание, непонятно. Никаких наращиваний в полметра и яркого лака у меня отродясь не было.

– Что слышала! Сама хорошо устроилась, с комфортом!

Братец на волне гнева и не думает помочь мне придержать тяжёлую дверь подъезда, не говоря уже о том, чтобы приподнять коляску на пороге.

– Подержи, Матвей, – прошу я.

– Все тебе подержи, помоги, Матвей то, Матвей се, чтоб ты без меня делала, выдра?!

– А ты не охренел ли? – теряюсь я окончательно.

– Походу, охренел! – подтверждает до боли знакомый голос.

Мы с братом резко оборачиваемся на сочный баритон Зарецкого. Тот, одетый в дорогое пальто и итальянскую брендовую обувь, стоит у лифта и с интересом наблюдает за нашей перепалкой.

Но когда видит, что я не могу совладать с дверью и пропихнуть коляску через порог, немедленно подходит. Придерживает.

– Ты не знаешь, что своей женщине помогать надо?! – налившимися красным глазами он с ненавистью глядит на Матвея.

О-го… это – первая встреча Зарецкого с моим братом. И она начинается так, что мне становится очень страшно за дурного братишку. Потому что Кирилл настроен так, будто сейчас вмажет Матвею по первое число.

Глава 20

– А это что еще за хрен с горы? – ни сколечки не смущается Матвей.

– Слышь, ты, умник, а ну иди сюда!

Зарецкий подлетает к братцу, берет того за грудки.

– Матвей! Кирилл Демидович, перестаньте, пожалуйста! – умоляю я, вставая между ними.

Но они меня уже будто не замечают. Это древнее как мир противостояние двух самцов, спорящих за территорию и за самку.

Самое плохое, что Виолетта и Димулька глядят во все глаза на то, как их папочка и дядя сейчас начистят друг другу морды.

Разворачиваю коляску так, чтобы дети не видели этого. Не знаю, что делать. Влезать между ними – получу по башке, да и дети… увести детей домой – так Кирилл покалечит Матвея. Они в разных весовых категориях. Матюша щуплый восемнадцатилетний пацанчик, поехавший головой от игр, раз не боится Зарецкого, босс – двухметровый стокилограммовой верзила с мышцами и железным прессом.

– Матвей! Немедленно извинись перед моим начальником! – требую я.

– И перед своей женщиной извинись! – рычит Зарецкий прямо ему в лицо.