Попов почему-то испытывал беспокойство от нарушения обычного порядка: будто рядом в клетке зверь-людоед, который в любую минуту может вырваться наружу.

— Вот где свиделись, Саша, — так же хрипло сказал Лунин. — Об этом же все время думаешь, в снах видишь и спрашиваешь себя: кто же придет? Я ведь почти всех ребят знаю, наверняка кто-то знакомый… Перебирал, перебирал, а про тебя не вспоминал.

— Водки дать? — Не ожидая ответа, Сергеев отвинчивал колпачок плоской фляжки.

— Давай. Мне ребята в блоке так и сказали. Своему нальют для храбрости…

Голос смертника был равнодушен. Он залпом выпил стакан, от плавленого сырка и хлеба отказался, попросил сигарету.

— Горькая водка какая-то… Или давно не пил…

Кузов спецавтозака наполнился тяжелым духом спиртного и табака.

— Там лекарства, — пояснил Сергеев. — Успокаивающее, снотворное. Большая доза.

Спецгруппа еще не была укомплектована полностью, Сергеев согласился выполнять функции и первого, и третьего номера, благодаря чему в бронированном фургоне, как обычно, находились только он и Попов.

Викентьев сидел в кабине и размышлял, что так не годится, надо искать человека на место шестого.

— Кого возьмете вместо Петьки? — Сивцев как будто читал мысли.

— Посмотрим…

— Петька разошелся: говорит, и за первого мог бы работать, — неодобрительно продолжил пятый. — А правда, что первый за каждое исполнение сотню получает?

— Поменьше, — нехотя ответил второй.

— А что офицерское звание присваивают, правда?

— Разбежались. Сразу генерала получит…

Сивцев тяжело вздохнул.

— А чего, все равно интересней, чем баранку вертеть…

— Следи за дорогой! — приказал Викентьев, и водитель обиженно смолк. В кабине наступила тишина. Викентьев обдумывал возможные кандидатуры.

В кузове фургона тоже молчали. Лунин часто зевал. Действовали снотворное и водка, хотя многие смертники зевают и без этого."

"Спецавтозак сделал плановую остановку. Слышалея стук вагонных колес. Переезд. До города два километра. Очень напряженное место. Шлагбаум, машины могут стать и сзади и сбоку. Здесь конвой всегда настороже. Но не сейчас. Никто не будет освобождать Лунина извне. Никому он не нужен.

— Подействовали лекарства? — спросил Сергеев.

— Как пьяный… Вроде и сон наваливается, ноги ватные. Заснул бы — и все. Да разве заснешь? И не положено — разбудите…

— Слушай внимательно, — перебил Сергеев. — Мы не будем исполнять приговор. Я выстрелю имитационной пулей — будет удар, как камнем из рогатки. И вались вперед, лежи тихо, засыпай. Мы тебя замотаем в брезент и вынесем. Потом отвезем ко мне, отсидишься и на Алтай, как собирался когда-то…

Лицо Лунина на миг ожило и тут же вновь омертвело.