Последняя сходка авторитетов закрепила вокзальную площадь за ленгородской группировкой, значит, все — от карманников до проституток — платили налог гражданину Бескудникову, известному в этой среде под кличкой Бес.

— Совсем порядка не стало. — Иван Алексеевич бесшумно подошел и стал рядом. — Раньше увижу Драку или еще какой базар, позвоню — тут же машина, разогнали, кого-то в клетку… А сейчас — звони не звони! Едут сорок минут, покрутятся — и обратно. Ладно, мальчики, давайте чайку попьем…

Круглый, покрытый красной плюшевой скатертью стол хозяйственный Иван Алексеевич накрыл полупрозрачной белой клеенкой, отдуваясь, расставил чашки, блюдца, розетки, рюмки и пузатый графинчик с густым темным вином.

Вино оказалось приятным, хотя и чрезмерно сладким. Попов запивал его чаем и мысленно ругал Сергеева. Зачем суетиться и делать все в один день?

— Я тебе, Сашенька, вот что скажу… — Ромов прихлебывал чай из блюдца, постукивая по фаянсу пластмассовыми зубами. — Первый номер не просто исполнитель.

Он — правая рука начальника группы. Все решения — вместе!

— Какие там решения… — Попов наполнил рюмки и налил тягучую жидкость в чашку с чаем. — Чего решать-то? Все решено без нас. Надо только стрельнуть правильно…

— Глупости! — Иван Алексеевич сердито хлопнул по столу уже бессильной ладошкой. — Я вот вам один пример приведу. Помните, когда фронтовое кладбище закрыли? Хотя куда вам — тому лет двадцать пять… А очень просто: город расстроился, кругом жилые кварталы, а кладбище между ними! Непорядок по санитарным нормам, а главное — расширяться-то уже некуда! Вот и закрыли.

А Северное только разворачивается — один квартал никак не заполнится… Ясное дело, туда нам соваться нельзя. Что делать? Поехали мы с Михайлычем по округе… Присмотрели ложбинку между двумя лесополосами, да что-то мне не понравилось — не лежит душа, и все тут! Вдруг собаки разроют, или свиньи, или увидит кто… Да и поля кругом хлебные, нехорошо…

Недели две мотались, потом нашли — под Темерницком кладбище в балочке, с дороги не видно… В общем, то что надо! Тут и стали работать…

Иван Алексеевич озабоченно огляделся.

— А что-то вы, государи мои, не кушаете вареньица! Сам растил сливу — ни гербицидов, ни пестицидов. А наливочка выдыхается… Бабка у меня мастерица на эти дела… Ну, давайте за все хорошенькое!

Иван Алексеевич вытер рот тыльной стороной ладони, подцепил ложечкой варенье, но тут же положил его обратно в розетку.