Пачка не помещалась, и первый номер вогнал ее силой, смяв картонные бока.

— Давай, Валера, выпьем за аксакала! — предложил Сергеев. И хотя все шло по разработанному им сценарию, Попов замешкался и как бы через силу выполнил предложение товарища.

— Иван Алексеевич наш за свою жизнь хлебнул лиха! — посочувствовал Сергеев.

— Всяко было, Сашенька, — вздохнул Ромов. И, помолчав, добавил:

— Как ни тянусь, а скоро мне на покой. Но кому работу делать? Ты вот, Сашенька, сердишься, а тебе бы надо меня сменять…

— Так-то оно так, — сомневаясь, протянул Сергеев.

— А у меня была привычка? — обиделся Иван Алексеевич. — Ты что же думаешь, я всю жизнь? В те годы я вообще на картотеке сидел, да и после войны в кадрах работал. А с шестидесятых начал, это верно. Душа никогда не лежала, но куда деваться? Я не буду, ты не будешь, Валерик не будет… А кто? У меня, ей-Богу, здоровья уже нет по ночам валтузиться.

— Это я понимаю, — произнес явно колеблющийся Сергеев. Валере показалось, что он даже переигрывает.

— А понимаешь, так и принимай решение, — дожимал Иван Алексеевич.

Сергеев мучительно раздумывал, катая в мощных пальцах пустую рюмку.

— Ладно! — резко бросил он наконец. — Считаем, так и решили!

— Вот и славненько, — пластмассово разулыбался Ромов. — Знаете что, ребятушки, давайте-ка мы ко мне пойдем. Посидим спокойненько, чайку попьем, наливочка есть…

Попов глянул на часы, собираясь отказаться, но туфель сорок седьмого размера больно ткнул его в лодыжку.

— А чего, гулять так гулять, правда, Валера? — спросил кандидат в первые номера с натуральным возбуждением в голосе, психологически оправданным трудностью принятого только что решения.

— Конечно! — весело подхватил Попов, чертыхаясь про себя. Валентина уже несколько раз укоряла его за поздние возвращения и частые выпивки.

Ромов жил неподалеку, в конце Вокзального спуска. Большой серый дом довоенной постройки начинался шестью этажами, но по ходу опускавшейся улицы вырастал до восьми, а в последнем подъезде имел одиннадцать этажей и напоминал огромный тяжелый корабль с высоко взметнувшейся рубкой. На самом верху рубки и находилась квартира Ивана Алексеевича.

— Теперь так не строят, — неосторожно сказал Попов, заходя в подъезд, и мгновенно «завел» хозяина.

— А знаешь, сколько времени ушло — от котлована до новоселий? — запальчиво спросил Ромов. — Ну скажи, сколько?

Большой старомодный лифт медленно выносил их наверх.

— Ровно полтора года! — торжественно объявил Ромов. — День в день. И никаких доделок — полы до сих пор без ремонта лежат, стены целы — ни трещин, ни просадок. Вот и сравнивай!

С громким щелчком лифт остановился.