Так понятно?

— Понятно, — тепло рассмеялась Зарта, — Это тоже поправимо.

Я, не очень понимая, о чем она говорит, вытаращилась на подругу, а Зарта с ловкостью фокусника выудила из шкафчика пузатый темный флакон и двинулась на меня.

— Это вытяжка из желез внутренней секреции квиксера, — взболтнув бутылку, подмигнула мне она. — Эти животные крам напролет занимаются размножением, отвлекаясь только на еду и естественные потребности.

У меня, мягко говоря, отвалилась челюсть:

— Ты что, меня наркотой какой-то накачать решила?

— Дурочка, — обиделась подруга. — Эту штуку я даю своим девочкам, если они нервничают перед выступлением. Препарат обладает уникальным действием — просто убирает все внутренние запреты из твоей головы, включая только инстинкты и обостряя чувства. Никакого побочного эффекта, полный контроль над тем, что ты делаешь и говоришь. И кстати, одна капля на полстакана воды раскрепощает, а три, насколько я знаю, женщины добавляют, когда хотят забеременеть. Как раз твой вариант.

— У меня такое чувство, что ты готовилась к этому моменту, — подозрительно прищурилась я. — А ты, часом, не спелась с моим дедом? Сколько он тебе за это заплатил?

Зарта растерянно хлопнула глазами, улыбка мгновенно съехала с ее лица, и вместо нее на нем появилось такое выражение обиды, что мне стало ужасно стыдно.

С видом оскорбленной королевы подруга молча развернулась и пошагала в сторону кухонного блока.

— Извини, я не хотела… — промямлила я, наблюдая за тем, как она гремит тарелками и расставляет на столе еду. — Зарта, прости меня, — я попыталась обнять подругу, но она мягко высвободилась из моих объятий, по-прежнему не желая со мной разговаривать.

— Садись есть, — наконец выдавила из себя она, не поднимая на меня глаз.

— Я дура, — со стоном выдохнула я. — Ну извини меня. Пожалуйста. Ну хочешь, я пойду и весь вечер буду танцевать ради тебя на этом проклятом пилоне?

— Ради меня не надо, — набрала себе в тарелку салат Зарта и вяло ковырнула его вилкой. — Я помочь хотела. Но, видимо, не делай добро — не получишь плевок в душу.

— Зарта, извини. Я нервничаю и оттого несу неизвестно что. Все слишком быстро и неожиданно: завещание, ребенок, ты с этим переодеванием… Ты мне даже подумать не дала.

— Тебе вредно думать, — зло огрызнулась подруга. — И так слишком умная. Двадцать семь скоро, а у тебя ни парня, ни дома. Мотаешься, как звездная пыль по Вселенной, и думаешь, что так и надо. Ты до старости дрэйкером работать собираешься? Я с ума схожу, когда в новостях читаю, что погиб очередной спасательный экипаж.

Если честно, я никогда не задумывалась над тем, что чувствует и как относится к моей работе Зарта. Ее слова стали для меня откровением. Никто, кроме деда, не любил и не переживал за меня вот так.