А вдруг кто скосячит, результаты подгадит? Или, например, к соседке зайдет и ее лосьоном попользуется? Такое строго запрещено, но можно же не повиноваться. И разговоры они слушают внимательно. Может, «кролик» с врачом не откровенен, не рассказал, допустим, что у него понос после маски начался, а приятелю разболтал. Их только исследования волнуют. Понимают, что нам деваться некуда. Пятьдесят лабораторных животных, почти все с трудом ходят. Ну и как им слинять? Да и многим тут нравится. Вот, Кира, «обезьянка», в четвертый раз прикатывает. Я у нее спросила: «Чего ты сюда мотаешься? Смотри, руки у тебя все в волдырях». А она ответила: «У меня после аварии правой ноги нет. Моя однушка на пятом этаже в доме без лифта, так что не особо на костылях вниз-вверх по лестнице пошастаешь. За продуктами проблема выйти. Ни родных, ни друзей у меня нет. Телефон молчит, с ума потихоньку от тоски схожу. А здесь еда вкусная, парк, народу полно, все вежливые, милые, ласковые. Я себя тут человеком чувствую. Плевать на волдыри, пусть хоть всю кожу срежут, не перестану в Табаско проситься». Ну не дура ли?

– Вот бедняжка! – вырвалось у меня.

– Я тоже одинокая, – печально призналась Полина, – ни родителей, ни братьев с сестрами, вообще никого. Только я умирать не хочу. Навидалась, как некоторые исчезают. Пожалуйста, помогите! Ужин здесь в семь, если я не появлюсь, объявят тревогу, но сейчас только четыре, можно успеть далеко уехать. Я вам все-все расскажу, но не тут. Мне так страшно! Лену убили! И Ольгу, ее мать, тоже.

– Старшая Богатикова мертва? – ахнула я.

– А вы не знали? – вскинула брови Полина. – Они с Ленкой поплатились за то, что про тайное отделение узнали.

– Тайное отделение? – я сделала стойку. – Это что такое?

– Увезете меня, тогда и расскажу, – выдвинула условие Полина.

– Хорошо, – согласилась я, – сделаю, как ты просишь.

– Сейчас объясню, как к забору с той стороны подкатить! – обрадовалась Поля. – Повернете налево…

Я молча слушала девушку. В полицейской базе не указано, что мать Елены скончалась, есть сведения только о смерти дочери. Увы, даже в базах, которыми пользуется отдел Дегтярева, бывают косяки и неточности.

Глава 16

Выехав на шоссе, я притормозила, открыла багажник, помогла Полине вылезти наружу, усадила ее в салон и попросила:

– Говори свой адрес.

– Город Богданов, улица Касимова, – услышала в ответ.

– Так ты не москвичка! – воскликнула я.

– Не-а, – замотала головой Полина. – Я воспитывалась в детдоме, родителей не знаю, я подкидыш, у меня нет никаких родственников. Приехала в Москву учиться, но в институт не поступила. Сняла угол у бабки, устроилась на работу. Однажды поехала с приятелем кататься на мотике – и вот теперь инвалид. Парень сразу в кусты, ни разу в больнице меня не навестил.